Ганс Эйнсле - Я, Минос, царь Крита

Я посмотрел на Манолиса, потом перевёл взгляд на чиновника.

— Один воспитатель однажды сказал мне, что воля человека — большая сила, величайшая сила под солнцем. — Я улыбнулся и продолжил: — Для властителей существует несколько заповедей, которые он должен запомнить навек. Одна из них гласит, что нужно уметь заставлять других.

Когда чиновник удалился, я спросил Манолиса:

— Если я правильно тебя понял, то отныне ты станешь сообщать мне только то, что сочтёшь за благо? Тогда я больше не узнаю о зле, которое творится вокруг тебя и по твоей вине. Ты станешь поступать по собственному усмотрению. Кто мне тогда скажет: правильно или неправильно ты поступаешь? Ты ведь тоже всего лишь человек, Манолис.

Его глаза засверкали — я понял, что задел его за живое.

— Царь, — ответил он, — неужели ты в самом деле хочешь, чтобы тебе пересказывали весь вздор? Неужели тебе приятно слушать пьяную болтовню солдат или глупые речи крестьян?

— Мне важно, Манолис, — серьёзно ответил я, — знать про поборы сборщиков налогов, обман жрецов и порочность чиновников. Только так я смогу восстановить мир и вернуть процветание государству. Я желаю всем критянам справедливости, любви и счастья. Я стремлюсь быть справедливым, — взволнованно ответил я.

Верховный жрец посмотрел на меня так, словно сомневался, в своём ли я уме.

— Ты, вероятно, слышал, что Айза умерла, — печально сказал я. — Она была рядом со мной многие годы, приехала со мной из Греции. Она была частью моей жизни. Я назначил расследование и прошу тебя как человек, а не как царь помочь мне отыскать причину её смерти. Я повелеваю, — повысил я голос, — чтобы всякого, кто бы ни совершил это злодеяние, если Айза действительно была убита, задушили!

Манолис снова посмотрел на меня как на сумасшедшего. Неужели он не понял, что я любил Айзу? Похоже, он жил в таком мире, где мужчина мог полюбить рабыню, а потом прогнать её прочь, смотря по настроению.

Разве Риана не рассказывала мне, что верховный жрец неравнодушен к женской красоте? Разве мне не говорили, будто он очень разборчив при выборе девушек, которым позволено делить с ним ложе?

Несколькими часами позже я услышал разговор Манолиса с одним из чиновников.

— Что такое происходит с нашим царём? — cпросил Манолис. — Он мог бы получить самых красивых женщин Крита, однако оплакивает смерть какой-то рабыни! Ему ничего не нужно делать, ну совсем ничего, а он вмешивается в мои дела, словно ему известно о тайных целях нашего культа. Он мнит себя богом, а между тем он всего лишь тщеславный и самонадеянный микенец!

Чиновник ответил мудро:

— И жалкая хижина может быть роскошной, если в ней нашли приют боги, а дворец — наоборот, если бога в нём нет. Знаешь, — обратился он к кому-то третьему, — возрождая Крит, мы могли бы привлечь египетских богов и египетские культы. На карту поставлена судьба нашего острова. Нам нужно воодушевить народ, принять любую помощь, в том числе и со стороны финикийских и хеттских жрецов. Наш царь идёт по краю пропасти и вряд ли догадывается, как низко можно пасть.

Я не стал ничего больше слушать и удалился к себе в спальню, где предался своему горю.

Уже почти наступил вечер, когда верховный жрец явился ко мне с известием об Айзе.

— Она умерла, — торжественно начал он.

Я не мог скрыть от него своего раздражения.

— И это всё, что ты можешь мне сообщить? — подчёркнуто спокойно спросил я.

— Врачи ничего не обнаружили. Кое-кто из них намекает, что у Айзы было слабое сердце.

Ребёнком я редко видел отца в гневе. Но когда он был крайне возмущён, то внезапно превращался в настоящий вулкан. Неужели я унаследовал от него эту черту?

— Ты — идиот! — в ярости вскричал я. — Такие сведения впору приносить самому глупому рабу, а от тебя я жду большего.

В глазах верховного жреца мелькнуло, как мне показалось, сочувствие. А может быть, это был тайный страх?

Он произнёс несколько слов в своё оправдание, но это ещё больше рассердило меня, так что я буквально выгнал его вон.

Спустя какой-нибудь час я выяснил, что Айза умерла от яда. Немедленно потребовав дальнейшего расследования, я вскоре узнал, что причиной её гибели послужил укус ядовитой змеи.

В моей голове снова появился целый водоворот мыслей. Неужели все женщины, которые в разное время любили меня и неожиданно умирали, тоже погибали от змеиных укусов? Все они находили смерть в постели. Неужели им, как, наверно, и Айзе, подкладывали змей под одеяло?