Мирон Долот - Голодомор

Шосты пережили войны и оккупации на этом кусочке земли. Они вырастали на земле и уходили отсюда в мир, иногда не возвращаясь, но всегда помня отчий дом. Отобрать у Шоста его землю, значило, лишить его жизни.

Чтобы сломить его дух, сельское правление и организаторы колхоза долго не раздумывали. Самым сильным орудием в их руках были налоги.

Налоги выплачивались продуктами и деньгами. Каждый раз, когда Шост думал, что расплатился с налогами, он облагался ещё большим налогом, и отбиралось всё больше продукции, выращенной на его земле.

Наконец, наступил день, когда у него не осталось ни денег, ни зерна. Сначала у него забрали лошадь, потом корову и весь хозяйственный инвентарь. Шост выстоял, он был сломлен, но ещё не сдавался. Однажды явился человек в милицейской форме и арестовал его. Он был объявлен "кулаком" и, конечно, "врагом народа".

Теперь его держали в тюрьме. Он попросил меня продолжать дружбу с его сыном Иваном, если меня отсюда выпустят. Он верил, что меня отпустят, потому что я ещё был мал. Если что-то случится с его женой, он очень просил, чтобы моя мама позаботилась об Иване и дочери Варьке. Это были его последние слова, обращённые ко мне.

Затем я услышал его тяжёлое дыхание и сдавленный плач.

Уже стемнело, когда послышалось позвякивание ключа в замке и голос милиционера, называющего по именам тех, кому принесли из дома еду.

Только тогда я познал другую трагическую сторону тюремной жизни.

Когда я сказал, что ничего с утра не ел, то мой сосед ответил, что пищу здесь не выдают, разве что кто-то принесёт из дома. Мне также разъяснили, что никаких приспособлений и удобств для заключённых здесь нет. Всё, что связано с питанием и сном, является заботой самих арестованных. Если у кого-то была семья, то такой человек имел надежду, что он будет ежедневно получать передачи; но одинокие люди оказывались в зависимости от милости своих сокамерников. В то время в селе был голод. Единственным пропитанием для сельчан, а значит и для заключённых, оставалась картошка и хлеб. Когда милиционер закончил выкрикивать наши имена и запер дверь, я почувствовал, что не все получили ужин. Я тоже ничего не получил, но я и не ожидал этого, поскольку я знал, что маме ещё не известно о моём аресте.

Мне повезло: я не долго пробыл в тюрьме. Вскоре после полуночи меня разбудили и приказали выйти. Снаружи меня ждала мама. По дороге домой она рассказала, что, когда я не вернулся после захода солнца домой, она стала волноваться и пошла меня разыскивать. Она быстро нашла место моего пребывания, но не так легко было найти товарища

Маевского, который приказал арестовать меня. В конце концов, мама нашла его в компании молодой девицы и стала упрашивать отпустить меня. Но, он даже не захотел её слушать, повторяя, что нет никакой разницы между маленьким и взрослым "врагом народа". Но мама настаивала, и Маевский, в конце концов, написал записку в милицию, разрешая моё освобождение. Мама считала, что Маевский сделал это только для того, чтобы продемонстрировать своей сожительнице, какой властью он обладает в селе.

Я рассказал маме про убийство Василика, и мы решили, что рано утром я с братом отправлюсь в поле, мы найдём его тело и похороним.

Это было опасным предприятием. Ведь Василик считался сыном кулака, а атмосфера была такой, что любой человек, замеченный в связях с кулаками, сам попадал в эту категорию.

Но мама не считалась с опасностью. Василик должен быть похоронен по-христиански, несмотря на все угрозы и несчастья, которые могли бы обрушиться на нас.

Задолго до рассвета мама нас разбудила и сделала последние наставления. И, когда мы были уже на пороге, она сунула клочок бумаги мне в карман. Она пояснила, что это молитва, и что я должен прочесть её над могилой Василика после его погребения. Она предупредила меня, что я должен буду сразу же уничтожить её, поскольку это могло стать опасной уликой. Затем мама поцеловала нас, и мы отправились выполнять нашу печальную миссию.

Когда мы добрались до места, где умер Василик, уже занимался прекрасный день. Горизонт на востоке окрасился в розовый цвет, и, как огромный огненный шар, показалось солнце. В пшеничных полях стояла тишина, за исключением утреннего пения перепелов.

Нам понадобилось немного времени, чтобы найти тело. Оно лежало не далеко от дороги, окружённое высокой пшеницей. Земля вокруг него была покрыта пятнами крови, и вокруг кружили мухи, муравьи и другие насекомые. Мы сразу же стали копать могилу. Непросто было для двух голодных мальчишек рыть твёрдую почву, но мы довели дело до конца.