Мирон Долот - Голодомор

По дороге на площадь мы должны были спеть песню, специально разученной по такому событию. Ещё мы несли большой красный флаг и стандартные коммунистические плакаты, такие как "Да здравствует

Коммунистическая партия!", "Да здравствует Советская власть!" и

"Спасибо нашей Коммунистической партии за нашу счастливую и процветающую жизнь!".

Первое, что я увидел, приблизившись к площади, были какие-то котлы, развешанные над кострами. Вокруг этих шипящих котлов в оцеплении стояла милиция и охраняла их как какое-то сокровище. Все милиционеры были вооружены. Сельская администрация толпилась недалеко от котлов, а вокруг самих котлов суетилось несколько женщин. Огромная толпа голодных участников Первомайской демонстрации держалась на некотором расстоянии от котлов, отделённая от них колонной тракторов.

Сцену, увиденную мной на площади, нельзя забыть. Буквально сотни изнурённых людей устремили свои взгляды в одну точку: на котлы с кипящей горячей едой. Кто-то из смотрящих стоял самостоятельно, кого-то, слишком ослабленного, поддерживали родственники или друзья.

Многие другие могли только лежать на земле. Толпа странно и покорно молчала, но чувствовалось напряжение от ожидания, как будто что-то должно что-то произойти.

Когда товарищ Тысячник взобрался на трактор, чтобы начать праздник своей обычной говорильней, все завороженные взоры, которые до этого неотрывно смотрели на кипящие котлы, повернулись к нему. Он начал с того, что поздравил всех с праздником. Затем он напомнил, что отмечая Первое Мая, мы должны (он подчеркнул "должны") показать солидарность со всем пролетариатом. Что это значило? Под конец своей длинной речи он торжественно заявил, что, отметив Первомай, наш колхоз начинает компанию по весенней посевной. А чтобы достойно отметить эти два выдающиеся события, он посоветовал присоединиться к социалистическому соревнованию по перевыполнению рабочих норм на полевых работах.

К этому времени изголодавшаяся аудитория начала проявлять нетерпение. Сотни голодных глаз давно потеряли всякий интерес к тому, кто напыщенно произносил шаблонную речь, и снова устремили свои взоры на котлы. Они больше не могли ждать. Очень медленно, но уверенно, куча народа начала продвигаться вперёд, оказываясь всё ближе к шипящим котлам.

"А сейчас, – приступил товарищ Тысячник к заключению своего выступления перед собравшимися. – Сейчас, благодаря нашей дорогой

Коммунистической партии, мы можем отметить праздник тарелкой традиционной горячей гречневой каши!".

Голодная и оборванная толпа не стала дожидаться заключительных слов. Мужчины, женщины, дети, все, у кого ещё оставались силы, с криком, визгом и руганью, ринулись к котлам. Сотни ног топтали ослабленных людей, лежавших на земле, и пытавшихся из последних сил доползти до заветных котлов.

Но никому не удалось добраться до них. В тот самый момент, когда уже казалось, что обезумевшая масса людей вот-вот наброситься на драгоценные котлы, прозвучал выстрел, затем – другой… Это, однако, не остановило стихийного потока. Один отчаянный мужчина взобрался на трактор и стал что-то выкрикивать. Раздался третий выстрел. Мужчина на тракторе на секунду взмахнул рукой и упал. Этот фатальный последний выстрел, наконец-то, привлёк внимание толпы, и буйство улеглось.

Товарищ Тысячник, до этого момента стоявший на тракторе в полном замешательстве, теперь снова обрёл хладнокровие. Презрительно глядя на толпу народа со своего возвышения, он зло закричал: "Прекратите вести себя как скоты!".

А затем продолжил: " Вы все должны построиться в очередь. И первыми получат кашу те, кто способен работать в поле". Сказав это, он спустился с трактора и занял место радом с котлами, чтобы наблюдать за раздачей пищи.

Постепенно порядок был восстановлен. Голодные люди образовали длинную очередь. Некоторые ещё стояли, некоторые лежали в очереди.

Каждый имел при себе тарелку, миску или кружку. Товарищ Тысячник снисходительно кивнул головой, разрешая приступить к раздаче первомайского блюда. Каждый получил две большие ложки гречневой каши. Никого не забыли и не пропустили.

После еды, товарищ Тысячник снова взобрался на трактор, чтобы сделать важное заявление. С этого момента, сказал он, члены колхоза, работающие на посевной, будут ежедневно получать по полкило хлеба и две тарелки горячего в день. Затем он приказал тем, кто мог, сразу же отправляться в поле и приступить к работе.