Мирон Долот - Голодомор

Василик вместе с другими принимал участие в сооружении подобия жилья из сосновых брёвен, но и оно надёжно не защищало от пронизывающего арктического холода. Всю ночь люди просидели вокруг огня, сбившись в кучу, в то время как вокруг кружила метель и завывала вьюга. Тяжёлые хлопья снега, падая в костёр, почти гасили пламя.

Наконец, стало светать, и метель улеглась. Офицер приказал всем собраться в центре лагеря. Каждый должен был стоять в шеренге и откликаться на перекличку, включая детей и больных. За ночь умерло много людей: некоторые от мороза, другие – от изнеможения и голода.

Старший по команде офицер приказал перенести тела умерших на самую середину лагеря и сложить напротив выстроившихся рядов заключённых, потому что даже умерших надо было пересчитать и идентифицировать.

Закончив перекличку, один из солдат зачитал список обязанностей каждой бригады. Затем началось распределение провизии и инструментов, которые подвезли ночью.

Василика определили в бригаду по валке леса, и повели на работу в лесную чащу. Он всё ещё был полон решимости бежать, но сначала ему хотелось найти тело своего отца и похоронить его по-христиански.

Василик не сомневался, что сможет отыскать тело отца в поле, где он последний раз его видел. Он ещё также надеялся на обратном пути домой разыскать свою сестру, которая потерялась в Александрове.

Однако несколько попыток к побегу оказались неудачными, поскольку охрана хорошо знала свои обязанности и чётко следила, чтобы "враги народа" так легко не сбежали. За каждую попытку к побегу Василика жестоко наказывали, но никакое наказание не могло поколебать его решения и только ещё больше подстегивало его.

Прошло ещё два года, пока, наконец, ему посчастливилось сбежать.

В мае 1932 года Василик ещё работал на валке леса. Его бригада также занималась погрузкой брёвен в вагоны. И здесь он познакомился с железнодорожником, тоже украинцем, сосланного сюда несколько лет назад. Этот новый друг снабдил Василика одеждой и парой сапог. Таким образом, в более или менее обычной одежде он мог бы не привлекать внимания всевидящей охраны.

Спрятавшись в локомотиве под видом помощника машиниста, он оказался в Архангельске, расположенном на другом конце от места его конечной цели. Отсюда он отослал нам неподписанное письмо, надеясь сбить с толку власти. Затем он начал свой путь к дому, преимущественно на подножках проходящих товарняков.

По пути он задержался в Александрове, разыскивая свою сестру, и надеясь отыскать могилу мамы.

Но всё было напрасным. Кладбищенский сторож не мог припомнить похорон женщины, подходившей под описание его матери. Тело отца ему тоже найти не удалось. Поиски сестры тоже ни к чему не привели.

Наконец, он понял, что надеяться ему не на что.

Новый знакомый, с которым его свёл украинский друг, посоветовал ехать в Москву. Он считал, что в таком большом городе Василику будет легче избежать столкновения с милицией. Поэтому Василик решил попытать своё счастье, хотя было запрещено въезжать в Москву без специального разрешения. Он прибыл в столицу на попутном товарняке.

Но Москва оказалась неподходящим местом для Василика. Он не умел хорошо разговаривать по-русски и выглядел как украинский крестьянин, за которыми тогда охотились как за зайцами. Кроме всего прочего, он не мог устроиться на работу. Куда бы он ни обращался, с него требовали предъявления документов. Поэтому, чтобы снова не оказаться пойманным и не подвергнуться новому аресту, он решил вернуться на родину, на Украину.

Научившись путешествовать на поезде без билета, он без препятствий добрался до Киева. Здесь он опять попытался найти работу, но снова ему не повезло, его сразу распознавали как крестьянина, а крестьянам было запрещено покидать свои деревни и сёла без официального разрешения.

Наконец, он принял решение вернуться в родное село. Так Василик снова оказался дома. Он прожил с нами несколько недель, но ему не терпелось начать работать, и, стараясь избегать долгого пребывания в одном месте, Василик решил перебраться в город. После очередной неудачи устроиться на работу в городе, он возвращался в наше село, чтобы встретить смерть от руки Маевского.

Как только мы вернулись в село, товарищ Маевский проснулся и приказал мне остановиться около сельсовета. Затем первому же милиционеру, встретившемуся на нашем пути, он объявил, что я арестован, и приказал отправить меня в тюрьму.