Эдвард Резерфорд - Дублин

Смит не хотел бы в том признаваться, но он был в достаточной мере снобом, чтобы немного волноваться. Ведь он ждал графа. А граф никогда прежде не бывал в его доме.

Веллингтон-роуд была очень приятным местом. Широкая, обсаженная маленькими деревцами. Перед домами большие лужайки и длинные подъездные дорожки, посыпанные гравием. В целом здесь царила атмосфера, почти родственная зеленым парижским бульварам. Все это было частью прекрасно управляемого фамильного имения Пемброка, в которое входили и бывшие деревни Болсбридж и Доннибрук. А вместе с Ренелой и Ратмайнсом на западе они образовывали элегантные пригороды к югу от Большого канала, но всего лишь в миле или около того от Сент-Стивенс-Грин, где жили адвокаты, городские чиновники, финансисты и специалисты разного рода, хотя, наверное, здесь было больше протестантов, чем католиков. И здесь селились те, кто мог себе позволить одновременно и избежать муниципальных налогов Старого города, и отдалиться от бедноты, которая наводнила его многоквартирные дома и улицы.

Шеридану Смиту и его семье нравилось собирать людей во время воскресных обедов, и их компания обычно бывала хороша. Должность Шеридана, бывшего редактором газеты, в любом случае позволяла ему иметь широкий круг знакомств, но он старался заводить друзей в самых разных слоях. Этому семья Смит научилась у Маунтуолшей.

Семья Стивена Смита и Морин Мэдден, безусловно, прекрасно справлялась с обстоятельствами. У них было трое детей: первой родилась Мэри, а за ней двое мальчиков, Шеридан и Квинлан. Стивен оставался деловым посредником Маунтуолша до конца трудовой жизни, и, без сомнения, частые встречи с этой аристократической семьей оказали полезное влияние на его детей. Шеридан был достаточно известен в Дублине. Его брат Квинлан Смит, живший в Уиклоу, тоже был не последним человеком, хотя и не достиг уровня брата. Круг общения Шеридана был воистину широк, поскольку он испытывал склонность к театру и искусствам, равно как и к политике.

— Я могу войти в любую дверь в Дублине, — с удовольствием говорил он о себе, но не вслух, конечно, однако был рад тому, что люди и так это знали.

Шеридан очень удачно женился. Его жена принадлежала к самой богатой ветви рода Макгоуэн, и теперь они жили пусть не в одном из самых больших, но все же в очень удобном доме на северной стороне улицы; впрочем, все дома на Веллингтон-роуд были хороши.

Шеридан мысленно прошелся по списку ожидаемых гостей. Первая — его мать. Овдовев почти уже двадцать лет назад, Морин Смит оставалась энергичной, подвижной женщиной с острым умом. Потом — отец Брендан Макгоуэн, кузен жены Шеридана, и он собирался привести с собой молодого человека с какой-то просьбой. Шеридан пригласил также и молодого Гогарти. Это был веселый человек, который явно должен пойти далеко. И он был джентльменом. Потом — граф и графиня.

— Аристократическая часть моей родни, — с улыбкой сказал Шеридан жене.

Для семьи Маунтуолш стало настоящим потрясением, когда младший внук старого графа влюбился в дочь Стивена Смита Мэри. Но они очень благодушно к этому отнеслись, и молодые люди поженились. Шеридан в то время был совсем мальчишкой. Дочь Мэри, Луиза, всегда была ему хорошим другом. И Шеридану стала еще интереснее эта дружба, когда Луиза вдруг вышла замуж за самого элегантного пожилого человека, графа Бирна. Теперь Луиза с графом делили свое время между графством Мит, где они купили имение, и Парижем. Сейчас они на несколько дней приехали в Дублин и обещали прийти на воскресный обед к Смиту и привести с собой маленькую дочурку.

Можно ли было желать лучшего общества? Конечно нет, сказал себе Шеридан. Он осознавал также, что, хотя старая земельная аристократия обладает огромным авторитетом, они, по сути, такие же, как он сам. И с каждым годом он все более в том убеждался. Ведь они точно так же болеют душой за Ирландию. И если бы вдруг граф изъявил желание заняться общественной деятельностью, хотя, надо заметить, он даже намеков на такое никогда не высказывал, то, пожалуй, он был бы рад родству с Шериданом, говорил себе Смит.

И вот наконец он услышал донесшийся сквозь туман звон колокольчика, потом звук сигнального рожка — и по улице к дому быстро подъехал на велосипеде его первый гость, на полчаса раньше назначенного срока.

Вилли О’Бирн шагал быстро. Он спешил по одному поручению, но не должен был опоздать к отцу Брендану Макгоуэну и, возможно, на встречу с собственной судьбой.