Эдвард Резерфорд - Дублин

Как ты можешь догадаться, это очень взволновало наших друзей. С одной стороны, вроде бы предоставляется возможность свершить то, чего они так долго ждали, а с другой — они тревожатся, чтобы Ирландия не оказалась под властью самого французского диктатора, и хотят управиться до подхода французов. Еще говорят, что американский посол предложил деньги из собственного кармана для покупки оружия.

А я тем временем подумываю о том, чтобы съездить в Италию, а потому не беспокойся, если какое-то время ничего от меня не получишь.

Твой любящий внук Уильям

Джорджиана смотрела на это письмо. Прошло почти два месяца с тех пор, как она его получила, и пока других писем не было. Конечно, Уильям действительно вполне мог поехать в Италию, но Джорджиана так не думала. Это, скорее всего, было хитроумным предупреждением насчет того, что он не сможет написать ей из Парижа.

А значит, он вполне мог быть в Дублине. С того самого дня, когда пришло это письмо, Джорджиана поглядывала в окно, надеясь увидеть, как Уильям идет по Меррион-сквер к ее дому. А если он приехал тайно, то должен был быть где-то вместе с «Объединенными ирландцами». Джорджиана дрожала при мысли о том, какой опасности он себя подвергает.

Но куда сильнее пугало Джорджиану то, что произошло в ее собственном доме. Через неделю после того, как она заперла письмо в ящике бюро, Джорджиана снова решила его достать и, к собственному изумлению, заметила, что письмо лежит не так, как она его положила. Джорджиана была в этом уверена: она положила конверт адресом к себе, а теперь он был перевернут. А ведь она, заперев ящик, подергала его, проверяя. Значит, кто-то отпер замок, прочитал письмо и положил обратно. Но кто это сделал и что это означало? И в какой опасности теперь оказался ее внук?

Странно было стать невидимым. Поначалу это возбуждало и веселило, но теперь Уильям чувствовал себя одиноким.

Роберт Эммет жил сейчас под вымышленным именем в Ратконане, в паре миль дальше на юг. И это была идея Эммета — воспользоваться Тихим Приютом.

— Дом пуст, — объяснил он, — а когда я бывал там раньше, то устроил несколько ложных панелей и тайных дверей. Даже если туда кто-нибудь явится, ты сможешь спрятаться. Я тебе покажу, как это сделать.

Именно так и поступил Уильям в тот день, когда тот парень ошивался вокруг дома, а потом залез внутрь. Тайники оказались замечательными, но Уильям сожалел о том, что ему не удалось рассмотреть лицо наглеца.

Пока Уильям прятался, он отрастил усы и пушистые бакенбарды, которыми весьма гордился. По совету Эммета он называл себя Уильямом Кейси.

— А поскольку никто вне нашей парижской группы ничего о тебе не знает, — напомнил Эммет, — ты можешь оказаться очень полезным.

Лидеры «Объединенных ирландцев» Гамильтон, Рассел, Маккейб, Свайни представляли собой смешанную команду джентльменов, ученых и простых ремесленников, но все они были идеалистами. Уильям был самым молодым из тех, кто присутствовал на собраниях, обычно происходивших в Ратфарнеме.

— Ну, мы ведь не принимаем в расчет возраст, — улыбался Эммет.

Энн Девлин, девушке, которая присматривала за этим местом, было всего шестнадцать, но все, похоже, совершенно спокойно доверяли ей свои жизни. Мужчины съезжались со всего острова. Люди из Уиклоу и Ульстера обещали:

— Захватите Дублин — и мы все поднимемся.

А прибывшие из Килдэра говорили:

— Мы поможем вам захватить его.

Но больше всего впечатления на Уильяма производили собрания с участием младших местных командиров. Потому что именно тогда Эммет проявлял себя по-настоящему. Удивительно было видеть, как он может убеждать, как рисует картину возможного будущего свободной Ирландии.

— Наполеон надеется на нас, ирландцев, — мог он сказать какому-нибудь скромному ремесленнику, — потому что видит в нас дух борьбы. Если нам нужна его помощь, мы должны проявить себя. Как ты на это смотришь?

Это всегда действовало одинаково.

Весь май приходили вести о том, что Наполеон снова официально воюет с Англией. От этого их приготовления становились более срочными и необходимыми. К июню в Париж Бонапарту было отправлено сообщение, что они почти готовы к его приходу.

Как-то вечером они поехали в Дублин, чтобы встретиться с городскими представителями «Объединенных ирландцев». Эммет был воодушевлен, говорил жарко, но один из присутствовавших, явно слушавший его с восторгом, также с любопытством таращился на Уильяма, а потом даже подошел к нему. Он, случайно, не из Парижа приехал? Вопрос был задан вежливо и уважительно. А когда Уильям кивнул, парень заметил: