Эдвард Резерфорд - Дублин

После его ухода Геркулес долго сидел, задумчиво глядя в пространство перед собой. Потому что наем Финна О’Бирна был не единственным актом шпионажа, который предпринял в последнее время лорд.

Нетрудно догадаться, что, после того как молодой Уильям тайно бежал из Англии, кто-то снабжал его деньгами, и самым вероятным источником средств была, конечно, его бабушка. Потребовалось немало терпения, но недавно Геркулес все же сумел убедить свою мать нанять одного человека в качестве лакея в дом на Меррион-сквер. Этот парень умел открывать замки, а значит, должен был без труда отпереть тот ящик бюро Джорджианы, где, как знал Геркулес, она хранила личную корреспонденцию. Перед шпионом Геркулеса, человеком грамотным, была поставлена задача — переписывать письма. Если, как предполагал Геркулес, Уильям писал бабушке, то следовало знать содержание этих писем.

Геркулес не знал, в какой среде живет теперь его сын, но подозревал, что у него могут быть дружки вроде Эммета. Молодой Уильям отказался доносить на него в Тринити, что было ошеломляющим проявлением нелояльности. И возможно, теперь он, пусть и не по собственной воле, сообщит нечто важное.

Однако прошло около года, прежде чем Геркулес действительно получил из этого источника кое-что по-настоящему полезное.

Дорогая моя бабушка!

Мир, заключенный лордом Корнуоллисом, тянется до сих пор, и мы в Париже видим теперь куда больше гостей из Англии и Ирландии, чем прежде. Я продолжаю надеяться, что и ты как-нибудь приедешь сюда.

Роберт Эммет уехал в Амстердам к своему брату Тому и его семье. И все они подумывают о том, чтобы перебраться в Америку. Роберт не чувствовал себя счастливым в Париже, хотя при его исключительных способностях к химии и математике он познакомился с некоторыми из величайших французских ученых. В общем, все как обычно: наши лучшие люди желают уехать в новый мир, поскольку старый мир к ним неблагосклонен.

Будет ли и дальше царить мир? Некоторые ирландцы здесь были бы рады, если бы он закончился. Потому что, пока продолжается состояние войны, французское правительство дает деньги для поддержки «Объединенных ирландцев» во Франции, а во время мира выплат нет. А те, кто не имеет профессии или не нашел работы, вообще ведут полуголодное существование. Хуже того, говорят, Бонапарт готов отослать любого ирландца, даже Эммета, в Англию в обмен на некоторых находящихся там французов.

С каждым месяцем становится более очевидным, что Наполеон никакой не герой, а тиран. Даже ирландцы, до сих пор возлагавшие надежды на освобождение Ирландии, включая и моего друга Эммета, предпочли бы теперь Бонапарту короля Георга.

Люблю тебя, как всегда. Твой внук Уильям.

Я уже собирался запечатать это письмо, когда узнал, что Роберт Эммет уехал в Англию и оттуда намерен перебраться в Ирландию, а вот зачем — не знаю. Но ты никому об этом не говори.

Геркулес положил перед собой копию письма и улыбнулся. Ежемесячные доклады Финна пока ничего особенно любопытного не содержали, но вот теперь, похоже, Геркулес наткнулся на нечто полезное.

Два дня спустя, когда появился Финн О’Бирн, Геркулес отдал ему простой приказ:

— Найди Роберта Эммета!

К следующему апрелю Финн уже начал впадать в отчаяние. Его последний разговор с графом был пугающим.

— Если ты не сможешь найти ничего поинтереснее, — ледяным тоном заметил Геркулес, — то заставишь меня думать, что сам присоединился к заговорщикам.

Финн облился холодным потом.

— Если Эммет и здесь, то он просто надел плащ-невидимку, ваша светлость, — возразил он. — Никаких следов, никаких признаков этого человека нет!

— Найди его, или последствия будут неприятными, — равнодушно ответил граф.

И черт бы побрал этого Маунтуолша, он оказался прав! Несколько человек шепнули Финну, что Эммет в Дублине, вот только никто не знал, где именно. И это было не единственной проблемой. С самого начала своих попыток просочиться в ряды «Объединенных ирландцев» полтора года назад Финн столкнулся с неожиданными проблемами.

Первым, к кому он отправился, был Джон Макгоуэн. Финн помнил, как он приезжал в Ратконан с Патриком. И если кто-нибудь и мог снова ввести Финна в их ряды, то это дублинский торговец. Но Финн ничего не достиг.

— Движение заснуло и будет дремать до тех пор, пока не появится реальный шанс на успех, — заявил Макгоуэн. — Это все, что мне известно. Ульстер, Уиклоу и другие области могут подняться только в том случае, если восстанет Дублин, а люди в Дублине не желают ничего начинать без французов. И кто стал бы их винить? И связи между группами тоже нарушились. Вот все, что я знаю, поскольку отказался принимать в этом участие. — Когда же Финн выразил удивление, Макгоуэн пояснил: — Восстание девяносто восьмого года было разгромлено и унесло слишком много жизней. Я теперь не верю в бунты. Мы куда большего можем добиться терпением и мирными средствами. Возможно, мои дети и увидят справедливость. А пока все может стать еще хуже. — Видя, что Финн рассчитывал услышать нечто совсем другое, он добавил: — Попытайся поговорить с братьями Смит.