Эдвард Резерфорд - Дублин

Французское вторжение не удалось. Но когда новости из залива Бантри долетели до Ратконана, Конал не пал духом. Как раз наоборот: он испытал душевный подъем.

— Я никогда и не думал, что они к нам явятся, — признался он Дейрдре.

А потом, в конце января, он встретился в Дублине с Патриком и узнал, что был в этом не одинок.

— Они уже однажды появились. И наверняка появятся снова, — объяснил ему Патрик. — И на людей это сильно повлияло. Они увидели, что надежда есть. Люди во всех графствах готовы выступить. К лету у нас будет целая армия по всей Ирландии, армия, готовая восстать. Трудность лишь в том, — добавил он, — как добыть для всех оружие.

Хотя законы 1793 года сняли абсолютный запрет, все же католикам в течение века оружие было недоступно; мушкеты и пистолеты найти было трудно.

— Мы постараемся, — обещал ему Конал.

Вернувшись в Ратконан, он получил помощь с совершенно неожиданной стороны.

Когда он упомянул об их проблемах в разговоре с Финном О’Бирном, невысокий мужчина с всклокоченными волосами вдруг энергично кивнул, а несколько дней спустя появился у дверей коттеджа Конала, с гордостью волоча огромный узел, замотанный в одеяло.

Это оказалась примечательная коллекция: старый плужный лемех, две косы, топор без топорища, даже древний металлический нагрудник.

— И что ты собираешься со всем этим делать? — спросил Конал.

— Найду хорошего кузнеца. Превратим все это в наконечники для копий. Ты столяр. Можешь сделать хорошие древки.

— Верно.

— Найдется и еще, — сообщил Финн.

И потом каждую неделю он приходил снова и снова с разным металлом, который собирал по всей округе. Просто удивительно было, что` он находил. Иной раз вещи еще годились в дело, иной раз нет. И теперь Конал, отправляясь в Уиклоу с мебелью, прихватывал вместе с ней и железо, чтобы отдать его кузнецу в городе. К лету у них набралось тридцать копий, спрятанных в полудюжине тайных местечек по всему Ратконану.

Но если угроза французов и вселила новые надежды в «Объединенных ирландцев» и их друзей, то она произвела и два других эффекта.

Уолф Тон и его сторонники могли бы с радостью объединиться с католиками ради создания нового терпимого мира, но оставались еще многочисленные ульстерские пресвитерианцы старой школы, которых приводил в ярость подобный тайный сговор с папистами, ведь те, в конце-то концов, оставались посланцами самого Антихриста! И чтобы противостоять растущему влиянию папистов, пресвитерианцы с недавних пор начали создавать собственные тайные объединения, которые в память о добром короле Вильгельме Оранском назвали орденом оранжистов. И при виде растущей угрозы вторжения эти ложи возникли даже и далеко за пределами Ульстера.

Однако куда больше тревожили Конала другие проблемы — местные. Хотя британские отряды и ирландская милиция постоянно пребывали в гарнизонных городах вроде Уиклоу и Уэксфорда, триумвират желал большего. И вот была создана третья сила.

— Они называют это Йоменскими полками, — заметил Конал. — А я называю их просто бандитами.

Йоменские полки представляли собой нечто среднее между полицией и комитетами бдительности. Их характер и дисциплина зависели от местных джентльменов, которые набирали людей и руководили ими. Конечно, состояли эти отряды почти полностью из протестантов. Младший сын Баджа Иона командовал отрядом, за которым была закреплена область между Ратконаном и Уиклоу. Артур Бадж теперь часто бывал в Ратконане, а его старый отец, хотя и ходил уже с некоторым трудом, все же сурово следил за порядком, а потому у Ионы Баджа и его йоменов не было особых причин тревожить тихую деревушку. Но все это означало, что вокруг стало еще больше следящих глаз, и Конал уже начал бояться, что его могут остановить и обыскать по дороге к Уиклоу.

Однако весна прошла без особых событий. И работа тихо продолжалась все лето. В августе того года Конал отправился на два дня в Дублин повидать своих детей. Он зашел к обоим сыновьям и остановился у Патрика с Бригид. В вечер накануне его возвращения пришел Джон Макгоуэн, и трое мужчин несколько часов обсуждали происходящее. Конечно, они высказывали весьма сдержанные надежды, и все же Патрик проявлял оптимизм.

— Лорд Эдвард рассчитывает, что к концу этого года у нас по всей Ирландии будет полмиллиона человек, поклявшихся защищать правое дело, — сказал он товарищам.

Поскольку клятва поддержки «Объединенных ирландцев» считалась теперь уголовным преступлением, цифра выглядела внушительно. Но тем не менее предполагался совершенно новый вариант развития событий.