Эдвард Резерфорд - Дублин

— Могу я пригласить старого доктора Эммета? — спросила она мужа. — Он ведь самый безобидный из всех людей, но всегда принадлежал к патриотам. И как насчет Патрика? Что скажет Геркулес, если его сын встретится в нашем доме с людьми, которых он ненавидит?

Но лорд Маунтуолш был тверд.

— Наш дом всегда был местом, где приветствовали людей самых разных убеждений, если только они вежливо излагают свои взгляды, — напомнил он. — И мы ничего не изменим ради Геркулеса. Кроме того, молодой Уильям все равно будет в Тринити-колледже встречаться с людьми самых разных взглядов. Что до Патрика, то он может не нравиться Геркулесу, но, конечно же, Уильям должен хотя бы изредка встречаться со своим кузеном.

Однако утром в день приема Джордж пожаловался, что плохо спал и неважно себя чувствует, и Джорджиана тут же спросила, не отменить ли ужин.

— Ни в коем случае, дорогая! — решительно заявил он. — Я приму лекарство. И пойду в турецкие бани мистера Джойса.

Если в Англии вошло в моду посещать курорт с минеральными водами, устроенный на месте прежних римских бань, то и Дублин теперь обзавелся собственными римскими банями. Вот только по новой моде называли их турецкими. Колоритный делец, создавший их, был турком с экзотическим именем доктор Борумборад, и его пышная борода и восточные одеяния произвели впечатление в Дублине, но потом он наконец сбросил маскировку и предстал перед всеми как мистер Патрик Джойс из Килкенни. Однако его бани продолжали процветать. В них имелись обычные парные и великолепный бассейн. Лорд Маунтуолш, которого друзья как-то раз убедили заглянуть в это заведение, быстро стал покровителем бань, и служащие всегда, естественно, приходили в восторг, когда он туда заглядывал. В начале дня Джордж вернулся из бань, порозовевший и довольный.

— А теперь, дорогая, — бодро заявил он, — я готов насладиться приемом.

И он действительно наслаждался. Гости приезжали один за другим, и Джорджиана с удовольствием наблюдала за тем, как муж радостно приветствует их. Патрика он встретил с особой нежностью. И было ясно, что он с гордостью показывает всем своего молодого внука, которого попросил стоять рядом, пока съезжались приглашенные, а потом повел юношу в гостиную, где все оставались до начала ужина.

Доктор Эммет, седой, но весьма бодрый, послушно привел с собой младшего сына, и как только дед отпустил Уильяма, Джорджиана поспешила познакомить мальчиков.

Ей интересно было наблюдать за ними. Ее внук был, безусловно, крупнее, поскольку Роберт Эммет оказался совсем маленьким смуглым парнишкой, с копной черных волос и маленькими глазами, смотревшими на жизнь со спокойным, но острым вниманием. Стоя рядом с ним, ее внук, с его открытым добрым лицом, напомнил ей крупную охотничью собаку, оказавшуюся рядом с темным терьером. Роберт Эммет, впрочем, как будто вполне любезно разговаривал с ее внуком.

По всей гостиной гости весело беседовали. Джорджиана отметила, как тепло поздоровался Патрик с ее дочерью Элизой и Фицджеральдом, как он поговорил с несколькими другими гостями. А теперь он углубился в беседу с доктором Эмметом.

Патрику нравился старый Эммет. Кстати, вряд ли он был так уж стар: должно быть, ему чуть за семьдесят, предполагал Патрик. Но Эммет уже работал неполный день и немалую часть своего времени уделял маленькому, но приятному клочку земли, который имел к югу от города. Много лет подряд он был управляющим госпиталем, основанным на наследство настоятеля Свифта, и прекрасно знал отца Патрика и всегда с радостью рассказывал Патрику веселые истории о молодости его отца. Было отлично известно, что добрый доктор поддерживает дело патриотов и защиты католицизма.

— Хотя, осмелюсь сказать, — заметил он в разговоре с Патриком, — лучше об этом не рассуждать слишком громко при нынешних обстоятельствах. — И он бросил на Патрика многозначительный взгляд. — Опасные времена, Уолш. Опасные времена.

— А-а… — уклончиво пробормотал Патрик.

Если старый доктор Эммет и поддерживал все это, то, по мнению Патрика, его поддержка не шла дальше цветистых речей или любезных споров. Патрик и вообразить не мог бы, чтобы добрый доктор вышел на улицу с мушкетом в руках. Но он не был и до конца уверен в осмотрительности доктора.

— Вы привели с собой сына, — сказал он, чтобы сменить тему.

— Да, Роберта. Вы с ним не знакомы?

— Нет, не пришлось.

Патрик прежде не видел этого молодого человека, но знал его старшего брата Тома Эммета, юриста. Знал он и то, что Том Эммет — близкий друг Уолфа Тона и, без сомнения, осведомлен о целях поездки Тона во Францию. Но знал ли все это старый доктор? Патрик предполагал, что, скорее всего, не знал. Поэтому он спокойно слушал рассуждения доктора о математических способностях Роберта, о важности математики в целом, пока не прозвучало приглашение к столу.