Эдвард Резерфорд - Дублин

— О’Бирны из Ратконана бежали вместе с «дикими гусями», — тихо произнес он. — И именно они должны быть здесь лордами, если когда-нибудь вернутся. И вот он, — Фергал показал на Гаррета Смита, — имеет здесь больше прав, чем ты.

Об этом не говорили много, но в деревне отлично знали, что предки Гаррета Смита какое-то время владели Ратконаном, как знали и то, что в его венах течет пусть незаконная, но все же кровь вождей О’Бирнов.

— И его семья заплатила за это хорошие деньги, — язвительно добавил он, — чего не скажешь о твоей семье, уверен.

— Имение украдено у нас! Такова правда, нравится она тебе или нет, — мрачно ответил Дермот О’Бирн и сделал еще глоток вина.

На этом глупый разговор мог и закончиться, поскольку трое мужчин погрузились в пьяное молчание. Прошло несколько минут, прежде чем Гаррет Смит, который в обычном для него состоянии опьянения начинал соображать слишком медленно, наклонился вперед, навалившись грудью на стол, и, уставившись в столешницу, внезапно коротко рассмеялся.

— В чем дело? — спросил Бреннан.

— Я просто подумал о нелепости всего этого, — ответил Смит и весело встряхнул головой. — Я, знаете ли, как-то раз стал разбираться в притязаниях О’Бирна. Давно уже, много лет назад. И намека нет на то, что Дермот может предъявлять претензии, хоть по английским, хоть по ирландским законам. Его предки были обойдены, потому что ничего собой не представляли. А О’Бирны из Ратконана получили безупречно законные английские документы на свою землю.

Дермот О’Бирн уставился на него, а потом плюнул на пол.

Но Гаррет еще не закончил. Случались моменты, если он был уже довольно пьян, когда к нему возвращалась заносчивость юности. И сейчас, хотя его растрепанные волосы давно поседели, а лицо покрылось красными пятнами от пьянства, он вдруг стал похож на того высокомерного молодого человека, который приезжал в Килку.

— Вот мне и смешно слышать, как два невежественных крестьянина спорят о том, кто должен быть лордом Ратконана.

Теперь Бреннан и О’Бирн уставились друг на друга.

Соседи не слишком любили Гаррета Смита, и не только из-за его ненадежности и пьянства. Им иногда казалось, что в нем таится весьма неприятная гордыня. Из-за своего образования, совсем, кстати, не такого высокого, как образование О’Тула, он думал, что он лучше, чем они.

И потому за его словами последовало молчание, пока двое мужчин размышляли.

Наконец заговорил Бреннан:

— Мы, вообще-то, были не в восторге, Гаррет, что ты женился на моей сестре. — Он немного помолчал, чтобы его слова дошли до собеседника. — Ты, похоже, уж очень высокого мнения о самом себе. Но мы были не в восторге. Ты ведь ничего толком не сделал, чтобы обеспечить мою сестру, когда женился на ней, да упокой Господь ее душу.

— Это верно, Гаррет. — О’Бирн увидел шанс и самому отомстить. — Ты никогда толком не работал. Ничего никогда не заканчивал. Просто удивительно, как ты можешь платить школьному учителю!

— Да он не всегда это и делает, — пробормотал Бреннан. — У него всего один сын в доме, и он совсем о нем не заботится. Можно подумать, мальчик для него ничего не значит, судя по тому, как он пьет и ничего не делает.

На этот раз удар угодил в цель. Гаррет поморщился, как будто его ударили в живот. Бреннану было плевать на это. Чем хуже, тем лучше, решил он. Он почти ожидал взрыва — Гаррет иногда выходил из себя — или резкого ответа. Видит Бог, этот человек был остер на язык, когда хотел. Но ничего не случилось. Гаррет молча потянулся к своему стакану. Что бы он ни думал, он оставил это при себе. Его голова склонилась еще ниже. Плечи сгорбились.

И тут раздался стук в дверь.

Но если Гаррет Смит его и услышал — а он должен был, — то не шевельнулся.

Стук повторился, громче и настойчивее.

— Гаррет Смит!

Голос Баджа. Бреннан и О’Бирн переглянулись. С чего это вдруг он пришел? Бреннан схватил стаканы и бутылку и унес их в угол, поставив порознь. Так лучше выглядит, подумал он. О’Бирн, как он ни презирал лендлорда, тоже выпрямился. Но Гаррет сидел все так же.

— Лучше его впустить, — сказал О’Бирн и пошел к двери.

— Гаррет здесь? — Снова голос Баджа.

— Да, ваша светлость. Входите. — О’Бирн, предостерегающе оглянулся на Гаррета, который все так же не шевелился.

Бадж наклонил голову и перешагнул порог низкого дверного проема. Он посмотрел на Гаррета, но тот не повернул головы. При обычных обстоятельствах Бадж попросил бы Гаррета поговорить с ним наедине, но очевидная грубость манер Смита рассердила его. И все же он начал достаточно вежливо: