Эдвард Резерфорд - Дублин

На взгляд английских посетителей, эти низкие, узкие сооружения казались грязными и полуразрушенными, хотя они и замечали, что женщины и босоногие дети, выходившие из этих домиков, были на удивление чистыми. Но если бы они присмотрелись более внимательно, то поняли бы: условия здесь те же самые, что преобладали в большей части Европы в Средние века. А для Баджа это и вовсе не выглядело чем-то особенным. Он видал места и похуже.

Бадж прошел мимо дома Дермота О’Бирна. Бог знает, сколько вообще О’Бирнов жило в горах Уиклоу, но Бадж был уверен: даже если бы он познакомился со всеми, все равно Дермот понравился бы ему меньше остальных.

Для начала, он никогда не платил аренду.

Ничего необычного не было в том, что в Ирландии аренда оставалась неоплаченной. Виноваты в том были прежде всего английские поселенцы-лендлорды, которые продолжали требовать слишком высокую плату. Чтобы удержать хотя бы часть своих родных земель, ирландцы были вынуждены соглашаться, а потом неизбежно оказывались не в состоянии рассчитаться. Некоторые лендлорды проклинали примитивные методы земледелия на острове. Вокруг Дублина некоторые благонамеренные джентльмены создали некое общество с целью повышения ирландских стандартов до уровня английских, где и в самом деле фермы стали давать более высокие результаты. Бадж слышал об интересных опытах с новым севооборотом в графстве Мит. Но главные проблемы произрастали из изначальных страхов и жадности поселенцев, и винить им приходилось в том лишь самих себя.

Но в Ратконане ситуация была другой.

— Мой дед Барнаби, — говорил Баджу его отец, — конечно же, требовал слишком высокую арендную плату. Но я снизил ее, и ты увидишь, что наши арендаторы в основном платят.

Но только не Дермот О’Бирн. Он мог пообещать что угодно с таким неискренним выражением преданности на лице, что оно казалось почти оскорбительным. Потом следовали разного рода объяснения, затем продолжительная просрочка платежей, и наконец Дермот весьма неохотно платил часть аренды, и только для того, чтобы Бадж не выгнал его с земли.

— По правде говоря, — заметил как-то отец Баджа, — он вообще не считает, что обязан платить.

Роберт Бадж вздохнул. Ему никогда не будет нравиться Дермот О’Бирн.

И вот наконец Бадж добрался до дома Гаррета Смита.

Если предок Роберта Барнаби Бадж считал ирландцев неповоротливыми и недостойными доверия — так до сих пор думали многие джентльмены в Лондоне, — то те, кто прожил в Ирландии достаточно долго, уже не поддерживали этих глупых мнений. Если, например, ирландский мастеровой говорил, что придет починить дверь вашего дома, то не было смысла назначать ему какой-то конкретный день. Он приходил тогда, когда считал нужным, но приходил и работу делал отлично.

Поэтому, когда Роберт Бадж договорился с Гарретом Смитом, что тот изготовит для него новую парадную дверь, совершенно необходимую, и когда Смит тщательно сделал все замеры и заявил, что вернется с готовой дверью, Бадж после шести недель ожидания предполагал, что работа движется. Он мягко напомнил об этом Смиту, и тот заверил его, что скоро все будет готово. Прошло еще шесть недель, последовало еще одно напоминание. Теперь надо задать простой вопрос: «Где моя дверь?» Шесть месяцев прошло, с Баджа было довольно.

Он подошел к дому.

Жаль, конечно, что двое взрослых обитателей Ратконана, не имея особых занятий этим днем, решили зайти к Гаррету Смиту, и теперь, хотя было еще довольно рано, все трое уже некоторое время сидели за единственным столом в его доме и пили, причем Гаррет Смит больше, чем остальные.

И как это бывало часто, Смит в нетрезвом виде затрагивал тему якобитов и высказывал свое мнение о том, что, если бы, как того боялось правительство, пришли французы, а Красавчик принц Чарли поднял бы армию шотландцев, Ирландия могла бы увидеть возвращение Стюартов и католицизма еще до конца этого года.

— Ну, как посмотреть…

Фергал Бреннан уже слышал все это не раз. На него произвело сильное впечатление образование и пылкие политические речи молодого человека, двадцать лет назад женившегося на его младшей сестре, но годы шли, а Смит продолжал говорить и говорить, но ничего больше не делал.

Однако Дермот О’Бирн согласно кивал.

— А когда этот день настанет, — мрачно заявил Смит, — я вернусь в Ратконан, где мне положено быть по праву, и перережу горло Баджу.

Фергал Бреннан вздохнул. За полтора столетия возмущение той ветви О’Бирнов, к которой принадлежал Дермот, на главных вождей Ратконана так и не утихло. Они по-прежнему верили: так или иначе наследство должно принадлежать им. Для Дермота это было символом веры. Но Фергала раздражало то, что из-за всей этой ерунды О’Бирн, похоже, воображал себя стоящим выше Бреннанов.