Эдвард Резерфорд - Дублин

Братья Уолш намеревались изловить некую юную леди. И ловушка была подготовлена как раз на этот вечер.

Было чудесное апрельское утро. Теренсу нравилось гулять, и он делал это всегда, когда предоставлялась такая возможность. Хотя он уже достиг среднего возраста, его жилистое тело могло бы принадлежать куда более молодому человеку; шаг у него был пружинистым, глаза по-прежнему сохраняли соколиную зоркость. Он улыбался и кивал всем встречным, здоровавшимся с ним, потому что был человеком популярным, но не останавливался поговорить, поскольку спешил по собственному делу.

Он и припомнить не мог, чтобы бакалейщик Макгоуэн жаловался на здоровье, и когда один из его многочисленных детей прибежал к нему и сообщил, что их отец плохо себя чувствует, Теренс тут же отослал ребенка назад с заверением, что придет в течение часа.

Войдя во двор дома, Теренс отметил, что здесь до странности тихо. У двери его встретила жена Макгоуэна. Женщина бледна, под глазами у нее залегли тени. Она что-то пробормотала, но Теренс не разобрал слов, и жестом предложила подойти к очагу.

Бакалейщик сгорбился в кресле. Лицо у него было пепельным, спина согнулась, словно у маленького старичка. Он похудел так, что одежда висела на нем как на вешалке. Он посмотрел на Теренса глазами, полными боли и безнадежности.

Прошлым летом Теренс ездил в Манстер. Зима 1740/41 года была ужасной по всей Ирландии, и после этого везде случались неурожаи. Но в различных областях все было по-разному. Земли вокруг Дублина не слишком пострадали, и в столицу поступало достаточно продовольствия, но Манстер пострадал очень сильно. Теренс был потрясен тем, что в некоторых местах бедняки буквально умирали с голода. И как всегда в подобные времена, в могилу первым делом сходили старики и младенцы, и их количество ужасало. Теренс никогда прежде не видел подобного голода, и воспоминание о тех людях, с которыми он встречался в деревнях во время поездки, преследовало его с тех пор. Многие из них выглядели как раз так, как сейчас выглядел Макгоуэн.

Но дублинский бакалейщик явно страдал не от голода.

— У вас что-то болит? — спросил Теренс.

— Только спина, доктор. — Макгоуэн показал место между лопатками. — Просто тупая боль, но она все возвращается и возвращается.

— А дышать вам трудно?

— Не особо.

— Больше ничего не болит? Как вы спите?

— Он не спит, — вмешалась жена Макгоуэна. — Мечется и ворочается всю ночь, а потом сидит вот так часами. Почти не двигается. — В ее голосе звучали одновременно и страх, и гнев. — И не занимается делами.

За прошедшие годы Теренс Уолш стал хорошим врачом, насколько вообще позволяли условия почти полного отсутствия медицинской науки в то время. Однако Теренс обладал двумя самыми главными качествами целителя в любые времена: знанием человеческой природы и интуитивным ощущением состояния пациента. К тому же он искренне верил, что врач без интуиции совершенно бесполезен.

— А как идут у вас дела, мистер Макгоуэн? — поинтересовался Теренс.

— Вполне хорошо.

Однако его жена покачала головой:

— Все дело в том грузе вина, доктор. А до того он чувствовал себя вполне хорошо.

Теренс задумчиво посмотрел на бакалейщика.

— Миссис Макгоуэн, — сказал он, — мне понадобятся две небольшие чашки, а потом я хочу остаться наедине с пациентом.

Когда все было исполнено, Теренс достал из внутреннего кармана сюртука маленькую серебряную фляжку.

— Бренди, Макгоуэн, — сообщил он и налил немного в каждую чашку. — Я тоже чуть-чуть выпью. — Он наблюдал за тем, как бакалейщик проглотил свою порцию, и тоже сделал глоток. — Ну а теперь почему бы вам не рассказать мне обо всем?

Доктору Уолшу не понадобилось много времени, чтобы все понять и согласиться с диагнозом миссис Макгоуэн. Причиной состояния бакалейщика почти наверняка действительно было доставленное вино.

В каком-то смысле проблемы бакалейщика явились результатом его успеха. Дело всегда было надежным, и с течением времени он сумел расширить свою деятельность. Он увеличил торговое место на рынке и оптовые закупки, приобретая больше зерна, муки и масла у окрестных фермеров и перепродавая все это другим торговцам. И то, что он был католиком, служило к его выгоде, ведь католики в Дублине нанимали на работу только своих братьев по вере, но точно так же и фермеры-католики в окрестностях предпочитали вести дела с другими католиками. И Макгоуэн создал довольно широкую сеть. Старших детей он отправил в ученики к другим торговцам или дал им возможность работать самостоятельно, а младшие помогали в бакалейном деле. В свои пятьдесят с небольшим Макгоуэн, человек энергичный, мог уже вот-вот войти в узкий круг тех бакалейщиков, чьи имена были хорошо известны в торговом братстве города.