Александр Волков - Скитания

Быть может, самое название Ноли, столь созвучное с именем Нолы, милой сердцу Джордано, заставило молодого изгнанника искать там временное убежище вплоть до того времени, когда появится возможность поехать в Венецию. Из Генуи Джордано и Ченчо добрались до Ноли в рыбачьей лодке.

Беглецы поселились в доме учителя фехтования Корфиньо Бевиликва. Бывший солдат Корфиньо, заработавший за многолетнюю службу больше ран, чем дукатов, под старость вернулся в родной город, обзавелся семьей и стал учить фехтованию молодых дворян.

У Корфиньо подрастали два сына – девятилетний Пьетро и восьмилетний Паоло, и мечтой старого солдата стало обеспечить детям более высокую долю, чем его собственная. Он хотел увидеть их адвокатами, судьями, чиновниками республики, но для этого следовало дать им образование.

Джордано Бруно и Корфиньо Бевиликва быстро поладили. За полное содержание учитель и его помощник должны были обучать ребятишек итальянской грамоте, а главное латыни, этой неизбежной латыни, без которой не выйдешь в люди.

Бывалый солдат подружился с молодым постояльцем. Их сблизила общая ненависть к инквизиции. В молодости Бевиликва целый год провел в тюрьме с цепями на руках и на ногах, а попал он туда за невинную шутку по поводу одной иконы.

Бевиликва рассказал:

– Увидел я раз икону, а на ней был нарисован святой, который нес в руках собственную отрубленную голову. И дернуло же меня болтнуть: «Будь этот святой солдатом, он был бы непобедим!» В самом деле, чем можно устрашить такого вояку, раз он так легко перенес потерю головы?! Меня выпустили только потому, что началась война и в нашем полку не хватало солдат.

Бевиликва великодушно предложил давать Джордано и Ченчо бесплатные уроки фехтования. В те времена, когда людям сплошь и рядом приходилось защищать свой кошелек и даже жизнь, это предложение было ценным.

Каждый день в большом сарае слышались стук и лязг. Джордано и Ченчо фехтовали то между собой, то с Корфиньо. Он учил их всем тонкостям этого искусства.

Из Ченчо с его ростом и силой получался неплохой боец, и Бевиликва весьма одобрял некоторые удары, наносимые юношей по методу учителя. Делал успехи и Бруно, хотя частенько во время урока им овладевала задумчивость, и тогда он защищался из рук вон плохо.

Бевиликва был вхож во многие знатные дома, где обучал молодежь, и скоро по городу разнеслась молва об искусном латинисте, прибывшем в Ноли издалека. У Джордано было много свободного времени, потому что урок фехтования отнимал час-полтора в день, а с мальчуганами занимался Ченчо, сделавший в латыни большие успехи.

Бруно с удовольствием принимал предложения учить знатных юношей. Это приносило хороший заработок, а главное – у Джордано завелись многочисленные знакомства, и он начал выступать с лекциями, посвященными строению Вселенной. Как и повсюду в католическом мире, духовенство в Ноли преследовало свободную мысль, и потому приходилось говорить осторожно. Искусный оратор Бруно, говоря о планетах, о звездах, о бесконечности мира, вставлял в свои рассуждения цитаты из писания и святых отцов. Цитаты не всегда были к месту, однако в этом слушатели плохо разбирались, важно было говорить им благочестивым голосом, осеняя себя крестным знамением. Но на первом же выступлении Джордано допустил ошибку, которая привела к серьезным последствиям. После лекции к Бруно подошел старый монах-доминиканец и пытливо спросил:

– Скажите, маэстро, вы священник, сбросивший сан?

– Почему вы так думаете, святой отец? – смутился Джордано.

– Вы креститесь по священническому обряду.

– Ах, это… – Бруно замялся, но быстро нашелся. – Видите ли, меня готовили к священническому званию и приучали креститься соответственным образом, но мои родные умерли, семейное положение изменилось, и мне пришлось стать учителем…

Доминиканец отошел, покачивая головой, неудовлетворенный ответом Джордано. И тотчас около изгнанника оказался Бевиликва, из любопытства явившийся на первое публичное выступление своего жильца.

– О чем с вами говорил отец Федериго Лопес?

Джордано передал содержание разговора.

– Берегитесь этого монаха, – тихо посоветовал Корфиньо. – Он опасный человек.

Корфиньо предупреждал не зря: испанец Федериго Лопес был агентом святейшей инквизиции, и именно от него через несколько недель соглядатай Хиля Ромеро узнал, что Джованни Сенья, именующийся учителем, осеняет себя крестным знамением по священническому обряду.