Александр Волков - Скитания

– Липпо… – задумчиво повторил он. – Как красиво это у тебя выходит… Да, ты спросила меня о родителях. Их нет в Неаполе. Я живу у дяди и тетки. Я не говорил с ними, но уверен…

– Уверен?! – Ревекка горько усмехнулась. – Я тоже раньше была уверена, что отец не променяет меня на золото…

Юноша вспыхнул:

– Мой дядя не таков. Идем к нему, и ты убедишься!

Молодой школяр провел девушку в кабинет Саволино. К счастью, они никого не встретили в коридорах: ученики обедали.

Синьор Джакомо крайне удивился, когда перед ним предстала неожиданная гостья. Не слушая сбивчивых объяснений племянника, он послал его за теткой. Мудрая Васта, только взглянув на лица Фелипе и Ревекки, все поняла.

– Потом расскажешь, – отмахнулась она от Фелипе. – А сейчас надо заняться бедняжкой…

Она исчезла и через несколько минут вернулась с ворохом белья и платьев. Заставив мужчин выйти из комнаты, матрона [94]переодела Ревекку во все сухое, и только тогда Фелипе мог приступить к рассказу. Ревекка, пылая от стыда, закрывала лицо руками.

– Дядя Джакомо, тетя Васта, вы примете Ревекку? – с надеждой спросил юноша.

– Это слишком серьезный вопрос, чтобы на него ответить сразу. Мы должны посоветоваться, – сказала Васта и пошла из комнаты, поманив за собой мужа.

Уединившись в спальне, супруги долго молчали. Первым заговорил Джакомо:

– Кажется, мальчик сделал большую глупость. Если мы примем молодую еврейку, репутация пансиона…

Жена перебила его с горькой усмешкой:

– Репутация пансиона!.. Да, конечно, в последние два года она укрепилась от неустанных трудов Фелипе. Но пусть даже придется закрыть пансион, мы сумеем прожить… Ты видел, какими глазами смотрел Фелипе на девушку?

Джакомо попытался отшутиться:

– Мы, мужчины, хорошо разбираемся в таких вещах только в молодости.

– А мы, женщины, всегда, – серьезно возразила Васта. – И я вижу, что это – любовь на всю жизнь…

– Да, но к кому? К еврейке…

Предубеждение против евреев, искусно внушаемое христианам церковниками, жило и в душе Саволино, этого доброго и сострадательного человека.

Васта вспыхнула:

– Большая любовь не признает преград. И разве не сказал Христос, что перед его лицом нет эллинов и иудеев, рабов и свободных…

Джакомо заколебался:

– Ты права, дорогая, но евреи… Они подымут шум.

– Они, вероятно, потребуют, чтобы мы отдали Ревекку, если нападут на ее след. Но Неаполь велик… Наконец, нас могут защитить власти.

– А ты не думаешь, Васта, что нашему Фелипе будет грозить опасность? Ведь Ревекка из-за него оставила родительский дом.

– Ну что же? Он мужчина… почти мужчина, – сквозь слезы улыбнулась Васта, – и с его пылкой кровью он встретит любую опасность смело.

– У тебя на все найдется ответ, – проворчал Саволино.

– И потом, Джакомо, милый, – Васта нежно коснулась руки мужа, – наша Альда была бы в тех же годах…

Такая тоска прозвучала в голосе женщины, исстрадавшейся без дочерней любви и ласки, что Джакомо не устоял.

– Ладно, возьмем девчонку, и будь что будет!

Оставшись вдвоем в кабинете Саволино, Фелипе и Ревекка не могли промолвить ни слова: они с трепетом ждали приговора, который должен был решить их судьбу. При стуке двери они вздрогнули. Но лицо синьора Джакомо было спокойным и ясным, а Васта ласково улыбалась.

– Ревекка, ты останешься в нашем доме, – просто сказал старик.

Девушка бросилась к ногам Саволино и поцеловала руку великодушного ноланца.

– Благородный синьор, я, быть может, навлеку беду на ваш кров… Но я так одинока, так несчастна…

– Ты не одинока, Ревекка, пока я с тобой! – горячо воскликнул Фелипе.

Васта спросила:

– Вас кто-нибудь видел в доме?

– Нет, – ответил Фелипе. – Старый Цампи ждет Христа, и ничто земное для него не существует, а пансионеры и прислуга в столовой.

– Хвала Пресвятой Деве Марии! – набожно перекрестилась синьора Васта и обратилась к девушке: – Ты моя племянница Альда Беллини. Ты только что приехала гостить из Флоренции, где твой отец, а мой родной брат Бассо Беллини торгует полотном. Вы живете на Виа Нуова, улице, ведущей в предместье Оньисанти. В твоих чертах есть что-то еврейское, и это потому, что твоя мать была дочерью марана.

Саволино с восхищением смотрел на Васту. Мгновенно придуманная ею история легко объясняла трудности, связанные с внезапным появлением Ревекки.

– Ты все запомнила, девочка?

– Да, синьора… да, тетя! – поправилась Ревекка и бросилась в объятия доброй женщины.