Айбек - Навои

Старуха, раскатывавшая на айване тесто, укоризненно крикнула:

— Что случилось? Почему ты не рубишь мясо, дочка?

После утренней молитвы пришел Султанмурад. Арсланкул встретил его у ворот. Дильдор, возившаяся во дворе, слегка наклонила голову и, произнеся «салам», смущенно опустила глаза. Она заметила, что ученый опять, как и в прошлый раз, при виде ее переменился в лице. Первую встречу, когда Султанмурада привел в ее комнату Туганбек, Дильдор припоминала лишь смутно; во второй раз, при ее освобождении из тюрьмы в нем при виде ее произошла какая-то перемена. Теперь точь-в-точь то же самое. В голове Дильдор мгновенно вспыхнула мысль:» «Неужели его сердце привязалось ко мне?»

Султанмурад произнес дрожащим голосом: — Здравствуйте, сестра, живите долго, — и прошел дом вслед за Арсланкулом.

На его счастье, Арсланкул, не входя в комнату, остановился у двери и, проговорив: «Пожалуйте, господин, пожалуйте», тотчас же куда-то скрылся.

Султанмурад снял свою большую чалму, вытер лоб, покрытый холодным потом, и глубоко вздохнул. Усилием воли он пытался сдержать биение своего сердца.

Да и как было ему не волноваться! За эти годы красота Дильдор стала еще совершенней. Она пополнела, ее лицо и весь облик стали спокойнее, зрелее.

Сидя один в комнате, где жила любимая им женщина, Султанмурад рассматривал ряды полок, уставленные хозяйственной утварью. Самые обыкновенные вещи казались ему здесь чудесными.

Впервые полюбив, Султанмурад решил на всю жизнь сохранить верность своей несчастной любви. Однако настояния Зейн-ад-дина и соображения о том, что мелочи быта не должны мешать его занятиям, заставили юношу отказаться от этого намерения. Благодаря своему положению и репутации Султанмурад смог бы жениться на красивой девушке из богатой гератской семьи или взять в жены дочь какого-нибудь почтенного ученого. Вместо этого Султанмурад два года тому назад вступил в брак с простой девушкой, круглой сиротой; Но „образ Дильдор продолжал жить в его сердце.

Арсланкул, радостный и взволнованный, разостлал дастархан, разложил на нем лепешки, которые Дильдор напекла еще затемно, перед рассветом. Разломав лепешки, он выразил сожаление, что Зейн-ад-дин запаздывает. Султанмурад, который уже вполне овладел собой, успокоил его:

— Вы же знаете, что Зейн-ад-дину на каждом шагу попадаются знакомые. Наверное, стоит где-нибудь разговаривает.

При каждой встрече знаменитый ученый и простой деревенский парень находили общий язык и вели интересные беседы о самых обыкновенных вещах.

— Гостя надлежит угощать не одной вкусной пищей, но и интересными разговорами, — улыбаясь, сказал Султанмурад.

— Врата пищи и врата слова — одни. Начинайте вы, господин.

Заговорили о происшествиях последних дней. Вспоминали бой на дубинках между Муфридом Калан-даром из Ирака и Халилем, простым гератским бродягой; награды, которые им пожаловал султан; говорили о том, как Мухаммед Сайд Пехлеван готовит своего семнадцатилетнего племянника к состязанию со знаменитым приезжим борцом; изумлялись удивительной стеклянной бутыли, покрытой всевозможными рисунками, которую изготовили гератские ремесленники.

А вскоре пришел Зейн-ад-дин. Ожидая услышать увлекательные рассказы о «большом свете», Султанмурад с Арсланкулом навострили уши. Зейн-ад-дин с осведомленностью профессионала принялся рассказывать о новых книгах, переписанных знаменитым Султаном-Али, прозванным «Кыль-Калам»—«Перо-волосок». По словам Зейн-ад-дина, это были бесподобные образцы каллиграфического искусства.

Наконец Зейн-ад-дин умолк. Султанмурад украдкой взглянул на своего друга, покручивавшего тонкими, унизанными сверкающими перстнями пальцами кончики черных, блестящих, словно намазанных маслом, усов и почувствовал, что его тревожит какая-то забота.

— Конечно, Султан-Али в каллиграфии и Бехзад в живописи — богом благословенные таланты нашего времени, — сказал он, поднимая брови и как бы разговаривая сам с собой. — Не удивительно, что они создают бессмертные произведения искусства. Однако и твое перо время от времени проявляет такую волшебную силу, что я теряюсь и спрашиваю себя — человек ли движет этим пером?

Зейн-ад-дин пристально посмотрел на Султанмурада:

— Ты хочешь меня утешить?

— Совсем нет. Я просто высказываю свое мнение Если тебе нужны подтверждения и доказательства, позови художников всей страны, — решительно ответил Султанмурад.