Б. Кайго - Тигр в лабиринте

Как-то раз наш монастырь посетил известный мыслитель. Он показывал золотой диплом, присуждаемый мудрецу, занявшему третье место на экзамене на ученую степень цзиньши, выявлявшем лучших из лучших в империи. В трактатах я видел рисунки из серебряного диплома, которым награждался занявший второе место. Но я даже и не предполагал, что когда-нибудь собственными глазами увижу цветок — диплом победителя. И вот теперь роза висела прямо передо мной! Я осторожно подошел к стене и, смахнув пыль, прочел, что «семьдесят восемь лет назад некий Ли Као стал первым из соискателей и получил звание ученого Императорской Академии».

Я повесил диплом обратно на стенку и с недоумением взглянул на старика.

Возможно ли, что этот человек — великий Ли Као, в свое время заставивший встать с колен всю империю? Как могло случиться, что ученый, некогда получивший высший ранг мандарина, теперь лежал на вонючем матрасе и по его голове ползали пьяные мухи? Пока я стоял в раздумьях, лицо спящего исказилось, морщины зашевелились словно волны; он открыл красные воспаленные глаза и облизнул сухие губы.

— Вина!

Я поискал неразбитый кувшин.

— Простите, почтенный господин, но боюсь, вина больше нет, — вежливо ответил я.

Его глаза метнулись в сторону потертой кошелки, лежавшей в луже.

— Деньги, — снова прохрипел старик. Я поднял кошелку и открыл.

— Боюсь, денег тоже не осталось.

Он закатил глаза, и я решил сменить тему.

— Могу ли я обратиться с просьбой к великому Ли Као, мудрейшему во всем Китае?

Нашу деревню постигла беда, но все, что я могу заплатить, — лишь пять тысяч медных монет, — печально сказал я.

Из рукава халата показалась костлявая рука.

— Давай! — просипел он.

Старик схватил нанизанные на нить монеты, но вдруг разжал пальцы.

— Возьми эти деньги, — простонал старик, — и принеси столько вина, сколько сможешь купить.

— Конечно, почтенный господин, — повиновался я.

Бесчисленное количество раз исполняя подобные поручения для дяди Нана, я уже имел опыт в подобных делах. Запрокинув голову старика, я лил ему в глотку вино, пока он сам не вцепился в кувшин. Вскоре на лице старика появились первые признаки жизни, и после второй порции вина он вполне пришел в себя.

— Кто ты? — продолжая пить, спросил мудрец.

— Меня зовут Лу Юй, но не путайте меня с автором «Трактата о чае». В деревне же меня зовут просто Десятый Бык, — ответил я.

— А меня зовут Ли Као, и у меня, как ты заметил, есть один маленький недостаток, — как бы между делом заметил он. — Что у вас случилось?

Я рассказал ему все. Ли Као слушал с интересом, и когда я закончил, он попросил пересказать все снова, потом поднял пустой кувшин и швырнул его в общую кучу. Через секунду он был на ногах, легкий и быстрый как лань.

— Десятый Бык, говоришь? Что ж, вообще-то значение мускулов часто переоценивают, но думаю, твои нам понадобятся. Нужно спешить, и тебе, возможно, придется свернуть кое-кому шею.

Я не верил собственным ушам.

— Мастер Ли, вы хотите сказать, что пойдете со мной в деревню и узнаете, как болезнь выбирает людей? — воскликнул я.

— Я уже знаю, как болезнь выбирает людей, — спокойно ответил Ли Као. — Нагнись.

Я был настолько ошарашен, что прогнулся назад вместо того, чтобы исполнить приказ.

Но мастер Ли резко наклонил меня вперед, молниеносно залез мне на спину, обхватил руками за шею и просунул сандалии в карманы моего халата. Он был легкий как перышко.

— Десятый Бык, мои ноги уже слегка не те, и боюсь, времени у нас в обрез. Поэтому быстро припоминай, где твоя деревня, и беги со всех ног, — произнес великий мудрец.

У меня захватило дух, но сердце преисполнилось надежды. Я понесся, как олень. В дверях Ли Као ловко пригнулся, я же, напротив, обо что-то стукнулся лбом; и уже в переулке, обернувшись, увидел, что это был наддверный глаз, который теперь вертелся, будто пытаясь заглянуть во все тайны Вселенной.

Не знаю, было ли это каким-то особым знаком, но сей образ не оставлял меня всю дорогу до нашей деревни.

Тетушка Хуа посмотрела на гостя довольно подозрительно, но вскоре ее мнение изменилось. От старика жутко пахло вином, его халат и борода были грязными, но в нем чувствовалась такая сила, что даже настоятель признал его авторитет.

Ли Као прохаживался между койками, приподнимал веки детей и довольно хмыкал, видя расширенные и «плавающие» зрачки.

— Так я и думал. Вопрос не в том, как болезнь выбирает людей, а что ее вызвало.