Б. Кайго - Тигр в лабиринте

— Получится иероглиф «проснуться от пьяного забытья», — ответил настоятель.

— Именно. И «пьяное забытье», если понимать фигурально, имеет столь широкий смысл, что может означать практически что угодно. Однако в этом тексте указаны припадки и судороги. Можем ли мы сказать, что наши дети сейчас пребывают в забытьи?

Он нагнулся над свитком и прочитал вслух:

— Дабы проснуться от «пьяного забытья», действенно лишь одно средство, но его может добыть только тот, у кого есть доступ к самым редчайшим и могущественным снадобьям. — Мастер Ли остановился и почесал голову. — Далее древний символ, обозначающий «женьшень», корень жизни, сопровождается весьма сложной конструкцией, которую можно понимать как Великий Корень Силы. Кто-нибудь слышал о женьшене, называемом Великим Корнем Силы?

Никто не ответил.

— Великий Корень Силы нужно очистить и переработать до получения эссенции и капнуть три капли на язык больного. Процедуру повторить три раза, и если это действительно Великий Корень, наступит немедленное выздоровление. Это единственный способ. Если же «сон» будет продолжаться долгое время, он уже не закончится, и смерть неизбежна.

— Правильно, это как раз симптомы яда! — воскликнул настоятель.

Теперь монахи проверяли все, что связано с женьшенем, а это означало — почти все свитки, потому что данное средство прописывалось почти от любых болезней. Однако

Великий Корень Силы не упоминался нигде. Мы зашли в тупик.

И вдруг Ли Као ударил по столу и вскочил.

— Скорее обратно, на склад оценщика! — скомандовал он и бросился вверх по ступенькам. Мы побежали следом. — Гильдия оценщиков представляет вторую древнейшую профессию в мире, и их рукописи древнее костей оракула Шанъ-яна. Они содержат списки самых редких и ценных вещей, не известных обычному человеку.

Возможно, Великий Корень Силы, если таковой вообще существует в природе, стоит баснословную сумму и выглядит как чудо из чудес, а значит, должен быть там! Такой человек, как Фан, уж наверняка владел списком, чтобы надуть какого-нибудь бедолагу, которому в наследство достался сей ценный предмет.

Старик быстро добежал до амбара, влетел внутрь и совершенно спокойно пробежал мимо того места, где должны были лежать тела. Должны. Но их там не было.

— А… эти ребята? Они давно встали и унесли ноги.

Я схватил ученого за грудки, но Большой Хун и другие тут же обступили старика.

— Значит, ты знал, что эти убийцы подстроили свою смерть, и ничего не предпринял? — взревел я.

— Конечно, знал, но, по-моему, преждевременно обвинять их в убийстве. Насколько мне известно, они пока никого не убили и вряд ли собирались, — спокойно ответил мастер Ли. — К тому же вы не подумали о детях вашего оценщика? Его дочь, вероятно, умрет, но даже если нет, каково ей будет, когда она узнает, что отца разорвали на кусочки жители ее родной деревни? А ее маленький брат? Ему грозит позор уже в возрасте пяти лет, что, по-моему, тоже несправедливо. Конечно, если не найдется семья, которая возьмет к себе ни в чем не повинного ребенка и объяснит ему, что отец просто хотел улучшить шелк, но допустил ошибку и убежал.

Я виновато наклонил голову. Большой Хун тяжело откашлялся.

— Мы с женой возьмем мальчика, — прохрипел он, — девочку тоже, если она выживет.

У них будет чудесный дом, и мы будем их любить.

— Добрый человек, оставим в покое оценщика Фана и Хапугу Ма, — сказал мастер Ли. — Они сами накажут себя.

Такая жадность разъедает душу словно стая крыс, и когда они окажутся в аду, все мучения, посылаемые Великим Яо-ваном, им уже будут и так хорошо известны. Нас же ждет работа.

Рукописей у Фана имелось столько, что они занимали два ящика и сундук, и настоятель наконец нашел упоминание о корне силы. Правда, мы понятия не имели, был ли это именно Великий Корень Силы.

— Тридцать лет назад корень силы был продан прародительнице по цене триста юаней, — прочитал настоятель, — больше здесь ничего не сказано, так что, я думаю, он до сих пор находится у нее.

Ли Као посмотрел на нас так, будто его внезапно укусила рассерженная оса.

— Если эта женщина меня увидит, мне тут же отрубят голову, — печально произнес он. — Хотя, если подумать, это чудо, если она меня узнает. Ей едва исполнилось шестнадцать, когда меня вызывали в императорский дворец, а это случилось пятьдесят лет назад.

— Мастер Ли, вас вызывали в императорский дворец? — остолбенев, спросил я.

— Да, и не один раз. По-моему, при старом Вэньди, да-да, именно при нем. Когда-то, в дни моей беззаботной юности, я продал ему «кота в мешке».