Александр Волков - Два брата (др. ред.)

Когда Антип Крохин отходил в сторонку, подьячий торопливо бормотал Ракитину:

— Богатое дело! На ходу дело! Одних котлов медных семипудовых четыре штуки! Поддонов свыше сотни! Бочонков дубовых сорок четыре штуки насчитал! Я все на заметочку, хозяин, беру. А как кончим обход, опись составлю, чтобы работники добро не растащили.

По окончании осмотра пришли в контору — маленькую избу, прилепившуюся к сушильному амбару. Ракитина усадили на лавку возле стола, заваленного отчетами и рапортичками. Иван Семеныч принялся выяснять доходность предприятия.

— Сколько пороху готовите в год? — был его первый вопрос Крохину.

— До полутора тыщ пудов.

— Какой ценой сдается зелье в казну?

— Два рубли двадцать шесть алтын и четыре деньги с пуда. [155] 2 рубля 80 копеек.

«Самое большее четыре тыщи двести рублев всего приходу на год», — высчитал в уме Ракитин. Вслух спросил:

— Селитру почем покупаете?

— Рупь двадцать алтын пуд — нелитрованную.

— Отход при литровании велик?

«Купец понимает дело! — одобрительно подумал Бушуев. — Прямо в точку бьет!»

— Отход? — Крохин почесал в затылке. — Фунтов восемь с каждого пуда клади.

— Так. Сера в какой цене?

— Десять рублев берковец. [156] Берковец — десять пудов (160 килограммов).

— Уголь почем обходится?

— Десять алтын пуд.

Ракитин быстро сделал все необходимые вычисления. Оказалось: на составные части пороха при выработке полутора тысяч пудов надо затратить примерно две тысячи четыреста девяносто рублей. А еще жалованье управляющему, мастеру, работникам, отопление, освещение…

— Работников сколько? — спросил Иван Семеныч.

— Восемь подмастерьев по восемнадцать рублев на год да двадцать семь учеников по тринадцать рублев. Мне плата — двадцать восемь рублев, — доложил Крохин.

«Пятьсот двадцать три рубли, — подсчитал Ракитин. — Да Бушуеву на сто восемьдесят размахнулся… Это что же получается — мне меньше тыщи остается? Ай да его царское величество! Нечего сказать — удружил, превознес своей милостью! А этот дурак Елпидифор болтает: золотые горы, огромаднейший капитал! Ему-то, положим, на бедность, тут и золотые горы, а мне…»

Впрочем, Ракитин не склонен был долго унывать. Он сообразил, что царские милости не кончатся предоставлением ему в аренду порохового завода: он сумеет выпросить у Петра Алексеевича тысчонку-другую на расширение мельницы, и это будет недурным добавлением к его капиталу. Мало того: как пороховой уговорщик [157] Уговорщик — поставщик, с которым заключен договор. он будет пользоваться еще большим значением в купеческом мире… И самое главное — сердце Ракитина забилось от радости — царское внимание настолько поднимет его в глазах купца Русакова, что тот выдаст теперь за него Анку.

«А уж я ему постараюсь разукрасить это дело, — думал развеселившийся Ракитин. — В моей торговле он разбирается как у себя на ладони, а пороховым делом я запорошу старику глаза!»

Извлечения из договора о сдаче в аренду казенной пороховой мельницы купцу Ивану Ракитину:

«…А по сему он, Иван Ракитин, принявши по описи, при сем прилагаемой, все хоромное и дворовое строение и все к тому относящиеся принадлежности, обязуется в оных никаких порух и убытков не причинять и по истечении урочных десяти лет, буде сей договор не окажется продлен, все возвратить в сохранности.

…Ежели его, Ивановым, небрежением либо хитростью оная мельница сгорит, то с него, Ивана, все доправить в государеву казну по описи сполна. А ежели волею божией та мельница запалится от молнийного поражения, передать дело на государево усмотрение, как он, великий государь, по своей милости учинить изволит.

…А порох он, Иван, должен представлять самых добрых сортов из литрованной селитры и серы самой чистой и угля ольхового либо крушинного. И буде порох окажется ниже указанных кондиций, [158] Кондиции — условия. и тот порох у него, Ивана, в казну не принимать.

…Пороху сдать на первый год полторы тыщи пудов, а в последующие годы по две тыщи; коли же окажется больше, и тот порох казна тоже примет за себя объявленной ценой. А на сторону изготовленный порох ему, Ракитину, отнюдь не продавать.

…Поелику у него, Ивана, капиталу в недостатке, выдать ему из государевой казны полторы тыщи рублев беспроцентно сроком на десять годов и взыскивать с него, Ивана, по полтораста рублев каждогодно…»

Иван Семеныч с контрактом в руках явился к купцу Русакову. По его торговым книгам выходило, что до условленной суммы не хватало еще трех тысяч золотых. Но, как и предвидел Ракитин, царское внимание перевесило недохватку капитала. Старик расчувствовался, немедленно созвал гостей, устроил торжественное обручение. До самого венчания он чувствовал себя хорошо, на свадебном пиру ел, пил, шумел больше всех, а на другой день слег в постель и через месяц умер.