Александр Волков - Два брата (др. ред.)

Изменнику Алексею предстояло столкнуться с коварной, изменнической политикой шведов, но он этого не знал и льстил себя обманчивой надеждой, что нашел в Карле XII могущественного и надежного покровителя.

Герц немедленно послал донесение королю Карлу.

«Мы должны обещать русскому царевичу всяческую поддержку, — писал министр. — Надо войти с ним в постоянные сношения, которые, конечно, должны содержаться в глубокой тайне. Мало того: мы должны дать царевичу убежище, и он станет нашим надежным союзником в борьбе с Петром; его присутствие в Швеции поможет нам выговорить выгодные условия мира…»

Герцу не удалось выполнить свои планы; это произошло потому, что после отправки письма шведскому министру Алексей недолго прожил в России. У него не хватило решимости дождаться ответа Герца. А вдруг отец раньше времени вернется в Петербург?

Эмиссары [161] Эмиссары — посланцы, обычно действовавшие тайно. Алексея действовали. Александр Кикин, который поехал провожать царевну Марью Алексеевну [162] Сестра Петра. на карлсбадские воды, подыскивал ему убежище.

Алексей жалел, что не воспользовался последней поездкой в Карлсбад, чтобы скрыться от отца. Правда, тогда еще была жива жена, не было соперников по престолонаследию, и пропасть между отцом и сыном была не так глубока.

Вскоре явился прекрасный предлог к отъезду.

Царь написал сыну из Копенгагена:

«Мой сын! Когда прощался я с тобою, ты говорил, что к наследству быть не можешь за слабостью своею и что в монастырь удобнее желаешь; ныне (понеже время довольно на размышление имел) немедленно резолюцию возьми, или первое, или другое. И буде первое возьмешь, то более недели не мешкай, поезжай сюда, ибо еще можешь к действам [163] К военным действиям. поспеть…»

Суровый Петр снова пытался примириться с сыном, снова — в который уж раз! — предлагал стать соратником, верным помощником, не хотел гибели Алексея, которой тот слепо шел навстречу.

Но в Алексее взяла верх вражда к отцу и к новой России, которую царь создавал неустанными трудами. Он решил воспользоваться удобным случаем. Алексей поехал к Меншикову, правителю государства в отсутствие Петра.

Александр Данилыч принял царевича, стоя в своем кабинете, сухой и надменный. Он совсем не походил теперь на униженного царедворца, который несколько месяцев назад приезжал к Алексею просить милости.

— Вот батюшкино письмо, — сказал царевич. — Батюшка-государь требует меня в поход.

— Каково решили, ваше высочество?

— Батюшкина воля для меня священна! (Меншиков удивленно поднял брови.) Еду к армии.

— Добро! — молвил светлейший совершенно таким тоном, как обычно говорил это свое любимое слово царь. — Давно пора сию бесплодную распрю кончить. Я чаю, вам на дорогу нужны деньги?

— Затем и приехал, — сказал царевич.

— Добро, — повторил князь. — Деньги будут, ваше высочество. И должны вы для государя одну сатисфакцию [164] Сатисфакция — удовлетворение, удовольствие. учинить.

Царевич взглянул вопросительно.

— Получил я вчера цидулу [165] Цидула — письмо. от его величества. Петр Алексеевич весьма заинтересован способом выделывания пороху. Дознано государем, что голландский порох супротив нашего премного сильнее и дальность боя не в пример оказывает. И пишет государь, что не худо бы нам сие исследовать. А посему незамедлительно командировать к нему механикуса Егора Маркова.

— А я тут при чем?

Меншиков удивился непонятливости царевича.

— Вы к государю едете, и Марков также: вместе и отправитесь. Мне механикуса одного послать — денег на дорогу давать, а вам лишнего человека в свиту взять ничего не стоит.

Алексей сморщился, как от зубной боли: «Вот еще не было печали! Соглядатая подсылает, батюшкина любимца… А как откажешься?»

С кислой улыбкой царевич сказал:

— Не худо придумано, Александр Данилыч! Пускай Марков собирается.

Вернувшись, царевич вызвал камердинера, Ивана Афанасьева Большого. Старик вошел, стал у порога:

— Что прикажешь, царевич?

— Собирайся, Иван! Едем в Неметчину!

— Опять лечиться, что ли? Пируешь больно часто, царевич, сколько раз тебе говорил.

— Ну, ты! Знай свое место!

— Да тебя жаль. Небось чуть не с пеленок с тобой нянчусь.

Алексей внимательно посмотрел на старика:

— Человек ты верный! Скажи, Иван, любишь меня?

— Душу за тебя готов положить! — горячо воскликнул Афанасьев.