Эптон Синклер - Агент президента

Такого же рода изменения наблюдались в танце. Чуть более ста лет назад англичане считали, что грубо неприлично стоять с дамой лицом к лицу, положив одну руку на талию, чтобы легко удержать её при движении в танце. Лорд Байрон, не ханжа, написал яростное протест против гнусной новой процедуры, известной как "вальсирование". Теперь эта практика стала обыденным явлением и потеряла своё очарование. Она перестала быть дразнящей и не могла заинтересовать кого-либо. Танцы стали еще более очевидной формой любовной игры, способом возбуждения самого основного из всех инстинктов, предложения самого универсального удовольствия.

Размышления на эту тему любви и любовных ласк проходили на ум Ланни Бэдду по той причине, что он обещал своему другу Аделе получить цену на картину в прекрасном доме эпохи английских королей Георгов своей старой возлюбленной Розмэри. Она была на год старше Ланни, а это означало, что она была в возрасте, считавшемся "опасным" для женщин, а, следовательно, не совсем безопасным для мужчин. Ланни сознательно от нее держался подальше, но теперь дела привели его к ней. Он мог угадать все ее мысли, потому что он знал ее так хорошо, как можно было знать женщину. Она была его первой любовью, и воспоминания о ней наполняли его. Она сидела с ним на берегу реки в Плёсе , и на берегу моря в Бьенвеню, имении его матери. Она проехала с ним по Франции и Германии, и проплыла на яхте Бесси Бэдд весь путь к Лофотенским островам.

Она была нежной и доброй и привыкла к его эксцентричности. Когда пришло время ей выходить замуж, она решила, что её семейная обязанность выбрать члена своего собственного класса. По крайней мере, это то, что она сказала Ланни, хотя он подозревал, что ей хотелось стать графиней, и наслаждаться этим титулом. Во всяком случае, она не хотела причинить ему боль, и не понимала, почему ему должно быть больно. Дамы ее класса делали такие браки по расчёту, или по-французски mariage de convenance. Они рожали детей, а затем считали свой долг выполненным. После этого они могут быть свободными, если того пожелают, и, как правило, они так и делали. Берти, граф, делал всё, что хотел. В течение многих лет Розмэри была уверена, что он будет играть честно, и не будет возражать против того, что она делала, при условии, если она будет соблюдать разумную осмотрительность. Такова была жизнь в светском мире, и если это не нравится, то можете держаться подальше от него.

Розмэри и Ланни были счастливы в течение нескольких лет, а затем с интервалом в десять лет, еще один или два года. Почему бы не попробовать в третий раз? Она знала, что он был разведен, и она будет откровенной и просто "предложит" ему. И что он собирается ответить? Он не мог сказать: "Я снова женился". Это была тайна, которую знали только три человека, Рик, Нина и ФДР. Он не мог быть таинственным и сказать: "Сожалею, дорогая". Розмэри могла бы спросить: "Есть другая женщина?" И если бы он был хоть немного расплывчат об этом, то она сделает свой собственный вывод. Она знала многих его друзей, и было современно говорить откровенно о своей сексуальной жизни и жизни других. Могли бы пойти разговоры: "Ланни Бэдд имеет другую женщину, а кто она?" Все стали бы наблюдать за ним, и чем дольше он держал секрет, тем горячее станет их любопытство. Светские друзья не простили бы ему знак недоверия и стали подозревать, что за этим кроется что-то постыдное.

С другой стороны, если бы он сказал: "Ты больше не интересна мне, Розмэри", то нестерпимо оскорбил бы её. Он не мог сказать: "У меня теперь другая мораль", ибо она поймёт, что это отговорка, или же у неё возникнет любопытство, что за новая мораль и откуда она взялась. Он думал, не сказать ли ей, что чувствует себя плохо, но он знал, что его внешний вид противоречит этому. Короче говоря, он не мог придумать, что сказать, и должен был оставить это вдохновению момента. Опасная вещь для благожелательного человека.

Розмэри заботилась о себе, как это хорошо умели делать дамы ее мира. Она не выглядела на свой возраст. Немного "почтенная", но никак не "раскормленная". Ланни знал, что это означало героическое сидение на диете. Жертва меньшим удовольствием ради большего. У неё всегда были пышные прямые льняные волосы. Она презирала короткую стрижку, когда на короткие волосы была мода, а теперь презирала завивку в эпоху увлечения "перманентом". Она была тем, чем ее сделала природа, доверяя ей и с полным основанием на это.

Она приняла его в своей гостиной, недавно отделанной бледно-голубым шелком. Окна были открыты, и нежный ветерок шевелил занавески. Птица пела на ветке совсем рядом с окном. "Она здесь питается хлебными крошками", — сказала Розмэри. "О, Ланни", — добавила она, — "так приятно видеть тебя! Почему ты не бываешь здесь чаще?"