Эптон Синклер - Агент президента

Ланни не мог быть в Англии, и не посетить Плёс , один из его полдюжины домов. Прекрасная вещь иметь друзей, и знать, что ты их хорошо выбрал, что не придется рвать драгоценные связи и калечить свою жизнь. Важно знать, что брак не изменит твоего друга, ни политических взглядов, ни характера. Приятно видеть, как растут семьи, и все всегда остаются прежними. Видеть традиции выживания и передачи их новым поколениям. Видеть расширение знаний и не убывающую лояльность. Если у вас есть друг, которого испытали, то он прикован к вашему сердцу стальными цепями.

Сэру Альфреду Помрой-Нилсону, баронету, шёл восьмой десяток, но он был энергичен, как всегда, и интересовался тем, что в мире вокруг него идет не так. Он заполнил две комнаты своего беспорядочно построенного из старого красного кирпича дома оригинальными документами о современной английской драме, и все еще мечтал, что сможет найти кого-нибудь, кто бы помог ему оплатить расходы по созданию этой необычной коллекции. Его жена не так давно умерла, но у него было трое детей и в два раза больше внуков, живущих в Англии, и послушно навещавших его время от времени. Его старший сын, Рик, жил со своей семьей в Плёсе . Нина вела дом, задача не такая уж сложная, так как слуг было много. В 1937 году, как и в 1914 году, молодые люди танцевали и пели повсюду, играли в теннис, катались на лодках по Темзе, а вечером, сидя при лунном свете, слушая далекую музыку, испытывали острые ощущения, подобные которых, они были уверены, никогда раньше не было на свете. Как всегда, они считали себя уникальным, оригинальным и жизненно значимым поколением. Они были почтительны к старшим, у которых были финансовые рычаги, но немного жалели их, как отсталых и несовременных, предпочитавших Бетховена горячему джазу, и Теннисона и Браунинга Одену и Спендеру.

Рик не годился для катания на лодке из-за своего колена, которое он повредил, помогая спасти Англию. Но его старший сын был дома в отпуске из Оксфорда. Длинные ноги и аппетит Альфи были в порядке, несмотря на месяцы, проведённые в темнице Франко. Ланни увидел его первый раз с момента их расставания на правом берегу реки Тахо несколько месяцев назад. На самом деле Ланни и тогда не видел его. Просто темная фигура вылезла из лодки и, карабкаясь вверх по берегу, смещала вниз камни Португалии. Конечно, Альфи написал, выражая свою благодарность, более пылко, чем он мог сделать это теперь, когда оказался лицом к лицу со своим спасителем. Но ему удалось вымолвить: "Я никогда не забуду этого, Ланни, и будь уверен, что если у меня когда-либо будет шанс сделать то же самое, то я это сделаю".

"Я надеюсь, что я никогда не буду в таком затруднительном положении", — ответил друг семьи. — "Но если буду, то позову на помощь".

"И будьте уверены, что я собираюсь заработать эти деньги и вернуть их обратно", — добавил юноша.

— Это был вклад в наше дело, Альфи, и вы и я будем поступать так и дальше, я не сомневаюсь.

"Вы полностью сделаете этот вклад, когда я верну его вам обратно", — заявил внук баронета. Он больше ничего не сказал, потому что предмет денег не довлел над ним. Рик уже выслал часть выкупа своего отрока из фашистского подземелья, но Ланни вернул его, зная, что большая семья была в долгах и не может выйти из них, а Рик намеренно отказывается писать "халтуру", так он называл пьесы, которые любили смотреть его богатые друзья.

Ланни сказал: "Я наткнулся на кое-что интересное в Штатах. Как реализовать некоторые из наших идей. Но я обещал не говорить об этом".

"Все в порядке", — ответил Рик; — "Если это секрет, чем меньше его знают, тем лучше".

— Там нет ничего, что помешает передавать тебе информацию, как всегда", — добавил гость. Он рассказал некоторые новости из своего дома в Коннектикуте, и кое-что из услышанного в коттедже Уикторпа.

"Бобр [8] Бобр прозвище газетного магната лорда Бивербрука. воинствен и в частной жизни, и публично", — прокомментировал драматург. — "Они называют его непостоянным, но ты заметил, что он никогда не отклоняется от верности своему богатству".

"И имперской свободной торговле", — добавил Альфи. Это была схема торговли частей Британской империи друг с другом, исключавшая остальной мир. "Бобр" был неутомим в пропаганде этой схемы до сих пор со времён его канадских дней.

"Все равно", — ответил отец. — "Это означает, что жадность и ревность продолжают править миром, и люди тратят свою сущность, строя заборы, чтобы отгородиться от всего остального мира".