Эптон Синклер - Агент президента

Пересекая боковую улицу, он услышал крики толпы и, взглянув в сторону Лексингтон-авеню, увидел мерцание факелов. Он стоял, слушая шум голосов, а потом повернулся и пошел в этом направлении. Любопытство, но совсем не праздное, ведь надо знать, что происходит в этом городе, население которого превышало население целых стран, таких как Швеция и Австрия, в настоящее время Остмарк. Нью-Йорк был центром издательской индустрии, и все, что возникало здесь, быстро распространялось на девять миллионов квадратных километров Америки. Апрель не месяц выборов, и это должно быть каким-то пропагандистским митингом, красным или розовым, черным или коричневым, белым, серым, серебряным, золотым, зеленым или фиолетовым, не было цвета рубашки или брюк, которые не имели бы социального значения в эти оголтелые времена.

Это должно быть религиозное собрание, подумал Ланни, потому что он увидел большой белый крест, стоящий в свете факелов над головой выступающего. Оратор стоял на грузовике, большой человек с красивыми чертами лица и густыми черными волосами, которые он то и дело отбрасывал со своего лица. Очевидно, он достиг предела в своих усилиях, стараясь перекричать шум движения на оживленном проспекте. Боковая улица ближе к углу была заполнена слушателями, и каждое предложение прерывалось взрывами аплодисментов. Ланни с удивлением обнаружил евангелиста, возбуждающего такой энтузиазм в этом циничном городе. Но потом он увидел плакат: "Христианский фронт" и понял, что это был американский нацизм, а оратор мог стать кандидатом на внимание господ с Уолл-стрита и Парк-авеню.

У этого налицо была явная квалификация. Личность, голос, энергетика, хитрость и, прежде всего, ненависть! Ненависть для всех и всего, что забитый и невежественный бедный человек полагал, своим угнетателем и врагом. Ненависть к власти денег, праздным богачам, образованным и культурным. Ненависть к правительству, Новому курсу, чиновникам, политикам. Ненависть к красным, коммунистам, социалистам. Ненависть к иностранцам, к неграм, и прежде всего, к евреям. Рузвельт был евреем, и его правительство было еврейским правительством. Новый курс был еврейским курсом: Моргентау и Дж П. Морган, Феликс Франкфуртер и Фрэнсис Перкинс, Барух и Икес, — оратор смешивал евреев и неевреев, и никто в толпе этого не знал или не хотел знать. Они орали и требовали крови каждого из них по очереди.

"Это Америка?" — спрашивал оратор, и ответ пришел как шипение змей: "Да! Да!" Потом: "Мы собираемся отдать её евреям?" И ответ, как удар грома: "Нет!"

— Мы вернём Америку американцам?

— Да! Да!

Случилось так, что Ланни прочитал Остров доктора Моро , повесть Г. Уэллса об ученом на тропическом острове, который производит операции на животных, дает им мозги и силу речи, а затем тренирует их, как вести себя. Так что теперь эти получеловеческие существа стояли в полумраке и кричали автоматические ответы на часто повторяемые вопросы:

— Мы любим нашего жидёнка мэра?

— Нет! Нет!

— Мы хотим, чтобы фараоны проламывали наши головы?

— Нет! Нет!

— Мы собираемся отказаться от наших прав американских граждан?

— Нет! — А иногда и "Nein! Nein!"

Ланни стоял рядом с толпой, наблюдая находившихся рядом с ним, кричащих и махавших кулаками. Рядом с ним остановился человек, чтобы перевести дух, и Ланни протолкнулся к нему и спросил: "Кто это?" Ответ был: "Джо Мак-Вильямс, величайший человек в Америке". Затем, не обращая внимания на спрашивающего: "Задай им перцу, Джо! Задай им! Долой иуд! Бей жидов!"

Всё это привело сына владельца Бэдд-Эрлинг Эйркрафт в глубокое расстройство. Он знал каждый звук, каждый жест, каждое чувство, каждую мысль. Он слышал их сначала в огромной мюнхенской пивной более пятнадцати лет назад. А потом слышал на бесчисленных митингах в различных частях Германии, по радио, в Коричневом доме и в Бергхофе. Мысль о том, что земля его отцов должна пройти через весь этот ужасный цикл, наполнила его желанием сбежать на какой-нибудь пустынный островок. Но нет, там уже не найдёшь убежище в эти дни самолетов. С этим ужасом придётся столкнуться и иметь дело там, где он был.

Поэтому, когда узколицый фанатичный парень без передних зубов предложил Ланни номер Christian Mobilizer , он заплатил никель и положил его в карман для будущего исследования. Потом появился краснолицый немец с номером Deutscher Weckruf und Beobachter . Затем хрупкая, полуголодная девочка, продававшая Социальную справедливость отца Кафлина. Ланни купил всё. Даже значок с белым крестом на нем, который прикрепил на своё пальто, как предлог для задавания вопросов.