Эптон Синклер - Агент президента

Ланни пришлось ждать значительное время для точного выстрела. Для него, конечно, не будет ничего хорошего, если он поразит не то животное. Вожак этого стада ничего не опасался, и он действительно появился, как будто нарочно держа одну из своих дам между собой и своим врагом. Мужчины были напряжены от волнения, стоя слившись с Hochstand . Ланни тоже был взволнован, но всегда существовала его другая часть, которая говорила: "Что подумала бы Труди об этой пустой трате времени и денег". Он вспомнил, как она убеждала его развивать дружбу с жирным генералом, как это делали некоторые другие ее товарищи, которые украли драгоценные документы из досье Der Dicke. В то время как глаза Ланни наблюдали за оленем, часть его мыслей вопрошала: "Интересно, знает ли Монк, кто это был? И может ли он свести меня с ним?"

"Achtung, die Herrschaften", — прошептал егерь. Громадный рогатый зверь сделал пару шагов вперед, открывая свою переднюю часть, и Ланни поднял ружьё, которое ему выдали утром, и из которого он никогда не стрелял. Он знал об оружии всё и учился стрелять с детства. Он бывал в других охотничьих угодьях и изучил книгу, где были указаны все органы оленей и показано расположение сердца с нескольких точек зрения. "Вот и цель", — Ланни поднял ружьё и тщательно прицелился. Он нажал на спусковой крючок, выстрел, и громадное существо рухнуло на месте. Вот и все, два офицера похлопали его по спине. Остальная часть стада исчезла в лесу, поэтому охотники спустились с помоста и поехали обратно в "домик", чтобы узнать, что случилось с другими партиями.

Они снова вышли на охоту до захода солнца, устроившись на другом помосте. На этот раз в поле их зрения попали два рогача, и Ланни предложил первый выстрел гауптману, который оказывал ему много любезностей. Они шепотом поспорили. Офицер утверждал, что это было бы неугодно Его Превосходительству. Поэтому Ланни выстрелил первым и попал в цель, а потом, так как стадо не убежало, Фуртвэнглер тоже попал, и все были счастливы.

Сани привезли туши, и их выложили на лужайке перед домом. Из сосновых веток сложили костер. Егеря в темно-зеленых мундирах с рогами в руках выстроились за трофеями, в то время как старший егерь зачитал список убитых и имена убийц. У егерей, наблюдавших за стадом, были имена для каждого оленя-самца, и Ланни узнал, что он убил сначала Хейни, а потом Стаха. Генерал выступил с краткой речью, благодаря своих гостей за оказанную услугу, а затем егеря подняли свои рога и затрубили Hallali , или смерть оленя. Звуки отразились эхом от высоких деревьев в лесу, и в звездную ночь сцена была настолько красива, что на несколько минут жена исчезла из мыслей Ланни.

Чуть позже Геринг спросил, не хочет ли его гость забрать с собой голову оленя с рогами. Ланни ответил: "Danke schön, lieber Hermann". Он вспомнил время, когда он контрабандно вывез украденные документы Труди в из Германии в задней части одной из картин Германа, для которого Ланни нашел клиента в Америке. Чучела оленьих голов с рогами представляют идеальный тайник для документов, драгоценных камней или чего другого. Ланни попросит отель хранить трофеи до чрезвычайных ситуаций, которые могут возникнуть в карьере агента президента.

"Фюрер оказывает тебе большую честь", — сказал Генрих в той официальной манере, в которой выражался, когда речь шла о величайшем человеке в мире. — "В эти дни он почти никогда не принимает иностранцев, за исключением дипломатов при исполнении им служебных обязанностей".

"Gerade drum! Для него будет неплохо менять декорации время от времени". — отвечал Ланни в той свободной и легкой американской манере, которая наполовину пугала и наполовину приводила в восторг партийного бюрократа.

Приём был назначен в четыре в Канцелярии. Погода была безветренной, солнце светило, и они шли пешком от офиса Генриха мимо множества холодных белых мраморных памятников немецкой славы. Строились новые здания в основном из серого шведского гранита. Они были частью общественных работ, о которых так сильно сокрушался герр доктор Шахт. Ланни не нарушил ничьего доверия, когда он рассказал о тревогах министра финансов. Генрих отметил: "Эти мощные здания простоят здесь ещё долго после того, как имя герра доктора будет забыто, и все признают их еще одним доказательством многообразия гения фюрера".