Эптон Синклер - Агент президента

— Я не имею ни малейшего сомнения, что он так считает, Ланни. Он называет это своей интуицией.

— Это всё одно, какое бы имя ему не дать. Сократ говорил о своем даймонионе, а Жанна д'Арк о ее Святом Михаиле. Мне было бы чрезвычайно интересно узнать, поддерживается ли этот динамизм каким-то медиумом, или каким-то паранормальным процессом, ритуалом, молитвой или актом поклонения. Что он делает, когда впадает в уныние?

— Говорят, что он падает в припадке и жует ковер.

— Да, но в ковре нет ничего целебного. Рано или поздно он встает и идет на работу, чтобы преодолеть свои препятствия. Мне интересно знать, есть ли кто-то, кто входит в транс, или кто сидит над волшебным родником и дышит газами, такими как у Дельфийского оракула, и говорит ему, что он является избранником судьбы, и что весь мир до конца будет принадлежать ему.

"Я посмотрю, смогу ли я что-нибудь выяснить для вас", — ответила княгиня. — "Конечно, надо быть осторожным, задавая вопросы об таких вещах".

Гауптман Фуртвэнглер позвонил по телефону и проинформировал, что Его Превосходительство устраивает охоту в Роминтене в этот уик-энд, и не соблаговолит ли герр Бэдд его сопровождать. Ланни сказал: "Mit Vergnügen!" Он знал, что Робби провёл отличную сделку с Der Dicke и хотел поддерживать с ним близкие отношения, но не с Эмми! На этот раз он будет в безопасности, потому что Роминтен лежал далеко на восток от Каринхаллее, а в Германии дамы, как правило, на охоту не ездят. Особенно те дамы, которые находятся на пути к представлению своей нации престолонаследника.

Голубой лимузин заехал за ним снова, и теперь Ланни и генерал занимали только вдвоём заднее сиденье, укрытые медвежьей полостью. Был холодный день, и падал легкий снег. Беспрерывно трубил автомобильный сигнал, пока великий человек высасывал из Ланни информацию по французским и британским государственным деятелям всех партий. Тело Германа могло быть ленивым, но его ум был не таков. Он более образован, чем любой другой из нацистских лидеров, которых встречал Ланни, и все, что он слышал, то хорошо помнил.

Роминтен был тем, что англичане называют "охотничьим домиком", и имел соломенную крышу, как крестьянские избы. Но внутри было просторно и комфортно. Среди Фуртвэнглера и других адъютантов находился один из шведских шуринов Геринга, граф Розен. Служанки ждали их и принесли ужин, состоящий из полдюжины блюд. Затем, Ланни сел за пианино, и они пели, как и в Шато-де-Белкур. Никогда больше он не будет петь немецкие песни, не вспоминая психическое напряжение того случая. Он мог бы играть, но мысленно будет твердить: "Труди, где ты?"

Труди увезли из Белкура, и этот толстый человек с рявкающим голосом был ее тюремщиком. Он удалился в свою спальню читать "отчеты". Был ли там среди них доклад о Труди Шульц? Или он уже приказал ее убить, тело сжечь, а душу забыть? "Мертвые ничего не расскажут" — таково было кредо тиранов и преступников с самого начала человечества, и формула включала в число святых и реформаторов, как женщин, так и мужчин. На лице Ланни была улыбка и его пальцы выводили по клавишам сентиментальную песню о любви, в то время как его мысли были на спусковом крючке пулемета.

Утром компания поднялась еще до рассвета, Ланни посадили в сани вместе с гауптманом и Oberstjägermeister , а также егерем, отвечавшим за конкретное место на охоте, которое они должны были посетить. Снаружи была полная темнота, только сверкали звезды, как драгоценные камни. Две лошади бесшумно везли сани вдоль лесной дороги через глубокий еловый лес, а тем временем егерь рассказывал им, куда они едут, и что они должны делать. Их цель открытая поляна, пристанище великого "шестнадцати-веткового" оленя-самца, который должен был выйти со своей оленихой за травой, которую можно выскрести из-под снега. Герр Бэдд, в качестве гостя, будет иметь право на первый выстрел, гауптман на второй. А "Главному егермейстеру" придется довольствоваться куропатками, зайцами и другой мелкой дичью, которые подаются на стол три раза в день.

Они приехали к Hochstand , помосту на высоте около десяти метров с лестницей в стороне. Они поднялись и, молча, встали на стражу, не говоря даже шепотом, напрягая свои мышцы, чтобы согреться, и вглядываясь в серый свет рассвета, чтобы разглядеть лес и луг. Было очень холодно, и первое, что они увидели, были белые клубы их собственного дыхания. Но вскоре рассвело, и можно было разглядеть ухоженный еловый лес, где остались только большие деревья с надлежащим подлеском. Животные тоже были ухожены, судя по их внешнему виду. Их кормили из кормушек, когда траву уже нельзя было найти. Самок оленей никогда не отстреливали, а рогачей только тогда, когда они достигали своего полного роста. Это была большая честь получить приглашение, чтобы сделать выстрел, и большое падение престижа, если промахнёшься.