Эптон Синклер - Агент президента

Во всяком случае, Ланни получил то, что хотел от этой встречи. Генрих сказал: "Я уверен, что фюрер заинтересуется твоим рассказом. Я позвоню и посмотрю, можно ли устроить встречу".

В отеле Ланни ждало послание от княгини Доннерштайн. Она устраивала Abend и была бы рада, если бы Ланни и его отец смогли придти. Ланни заметил: "Там сможешь встретить важных людей". И Робби отложил расчеты, которые он пообещал генералу Герингу. Их доставили в белый мраморный дворец на шикарной Кёниген Агустаасштрассе, принадлежащий прусского землевладельцу и дипломату времён кайзера. Княгиня была лет на тридцать моложе своего мужа, нервной, возбудимой женщиной, которая выкуривала очень много сигарет и тяготилась своей жизнью, не зная почему. Она встретила Ирму на Ривьере несколько лет назад, и они стали приятельницами. Теперь в течение длительного времени она не получала никаких сведений от наследницы и хотела, чтобы Ланни рассказал ей, почему. Ланни знал, что она была неутомимой болтуньей, и что она действительно хотела разобраться в тайне развода, которой было заинтриговано светское общество в полудюжине столиц.

Но теперь при большом количестве гостей, которых надо было приветствовать и развлекать, у неё не было времени разобраться в этом деле. Высокая блондинка Хильде попросила: "Ланни, вы должны навестить меня, и скоро, обещайте!" Затем, шепотом: "У меня столько восхитительных новостей, wirklich prima! " Ланни быстро сказал, что непременно позвонит.

Он и Ирма вращались в берлинском обществе, и жизнь в Европе заставила его научиться запоминать лица, имена и титулы. Робби также был знаком со многими из ведущих бизнесменов и получил ту же самую тренировку. Его немецкий был не очень, но он редко им пользовался. Практически все эти люди знали английский. Сейчас отец и сын вели разговор с мрачным человеком, который знал сталелитейную промышленность Германии до последнего слитка. Этот человек был очень заинтересован узнать настоящий смысл спада бизнеса в Америке. Что собирается правительство с этим делать, и есть ли какой-либо шанс, что американские сталелитейщики снизят свои цены на мировом рынке? Этим человеком был Фриц Тиссен, один из крупнейших промышленных магнатов Германии. А по его внешнему виду, один из самых печальных и наиболее сильно взволнованных мужчин Нацилэнда.

Он заметил: "Сейчас я не продаю много стали за рубеж, но они должны мне позволить продать немного для того, чтобы я смог иметь деньги на покупку почтовых марок и других вещей, за которые требуют наличные деньги". Какой смысл был в этом высказывании для тех, кто понимает код! Здесь был человек, который больше, чем любой другой, был ответственен за приход Адольфа Гитлера к власти. Он привел Ади в Рейнскую область и собрал всех стальных магнатов вместе на секретной встрече, где бывший художник открыток с картинками смог объяснить им, что он на самом деле не собирался проводить в жизнь свою ужасающую программу "отмены процентного рабства" и "национализации универмагов". Тиссен лично внёс более пяти миллионов марок в нацистскую казну в то время, когда партия была на грани финансового краха.

А теперь по истечении пяти лет он сделал открытие, что Ади был человеком, который не держит никаких обещаний и не имеет ни малейшего понятия о лояльности чему-либо, кроме своей собственной "интуиции". Сейчас этот католический стальной магнат был в положении человека, схватившего безумного быка за хвост. Он не может отпустить, но должен держаться изо всех сил, хотя его кости могут быть переломаны в такой скачке. Он мечтал делать трактора и продвигать немецкое сельское хозяйство, но вместо этого его вынудили делать пушки и танки. За эти продукты платили казначейскими билетами, которые были гарантированы нацистским правительством. Они были хороши внутри Германии по той причине, что все другие немецкие крупные бизнесмены были в том же тяжелом положении, что и Фриц. Именно по этой причине он выглядел так, словно ему хотелось плакать. И поэтому он рисковал своей свободой, а на самом деле своей жизнью, делая ехидные замечания американскому предпринимателю, который до сих пор мог свободно производить то, что хотел, даже если он был не всегда уверен, что сможет продать то, что произвёл!

Доннерштайны наняли оперную певицу развлекать своих гостей, и Ланни с удовольствием слушал в её исполнении цикл песен Хуго Вольфа. Оказалось, что музыка была единственной вещью, что объединяло его с немцами. С тех пор, как из музыки был исключён большой раздел, носивший имена евреев, можно было свободно петь и свободно слушать всё, выражать радость или её отсутствие, не опасаясь гестапо. Таким образом, пойте вновь, свирели. Играйте любые мелодии при условии, что они арийские!