Петер Пранге - Княгиня

— Монсеньор Спада доволен, сам же я — нет, — ответил Франческо, поднимаясь. — Быть может, ваше святейшество изъявит желание своими глазами взглянуть на работы. Это было бы большой честью для меня.

— Боюсь, в данный момент у нас недостает времени, — ответила за Иннокентия донна Олимпия. Она сидела в кресле подле деверя, причем ничуть не ниже трона папы, — ни дать ни взять королева рядом с королем. — Сейчас нас занимают вещи куда более важные.

— Разве что-то может быть важнее епископального храма? — не выдержал Франческо.

— Разумеется, ничего. — Вопрос Борромини явно задел за живое донну Олимпию. — Несмотря на это, мы вынуждены сейчас все силы отдавать палаццо Памфили. Что его святейшеству епископальный храм, пусть даже распрекраснейший, если его мирская обитель загорожена домами, заселенными простонародьем? Разве подобное унижение не есть оскорбление Божьего наместника на земле и его святой церкви?

— Насколько я могу понять из ваших слов, проект Райнальди разочаровал вас?

— Если принимать в расчет искусство, и только его, — пожала плечами донна Олимпия, — то мы бы остановили наш выбор на кавальере Бернини. Лишь эта досадная история с колокольнями, которой, как нам стало известно, воспользовался кое-кто из его соперников в своих интересах, удерживает нас от того, чтобы пожаловать ему должность архитектора семьи Памфили, поскольку это явно окажется ей во вред.

Бернини, Бернини, — ворчливо вмешался Иннокентий. — Мы не желаем более слышать это имя! Я не переношу этого человека. Он тщеславен и ненадежен.

Как бы то ни было, — продолжала донна Олимпия, — мы вознамерились превратить пьяцца Навона в место, которое соответствовало бы своему новому предназначению. В этих целях его святейшество высказал пожелание, чтобы на площади был сооружен чудесный фонтан, самый великолепный фонтан Рима, краше фонтанов на площади собора Святого Петра.

Я слышал, — сказал Франческо, — что объявлен конкурс на проект этого фонтана.

Ах, — ответила донна Олимпия, — тогда Сан-Джованни не так уж и важен для вас в отличие от базилики, которая требует столько внимания и…

Короче говоря, — не дал ей закончить Иннокентий и повернулся к Франческо, — мы желаем, чтобы и ты принял участие в конкурсе. Мы ценим тебя и готовы рассмотреть твой проекте особым вниманием.

Кивок Иннокентия недвусмысленно свидетельствовал в пользу серьезности его намерений, а взгляд говорил куда больше. Нет, в откровенности понтифика сомневаться не приходилось. Франческо чувствовал, что от волнения у него пересохло во рту. Даже если речь шла просто о сооружении фонтана — здесь открывалась уникальная возможность коренным образом изменить его будущее. Фонтану суждено стать символом победы Иннокентия. Его великолепие — и донна Олимпия не скрывала этого — поднимало мирскую резиденцию папы над официальной. Зодчий, сумевший достойно воплотить эту идею в камне, до конца дней своих завоевал бы уважение папы и его могущественной родственницы. С другой стороны, прозрачно намекнув на то, что ее фаворит — Бернини, и никто другой, донна Олимпия вполне сознательно унижала его. Франческо Борромини в ее глазах — лишь второсортный или даже третьесортный мастер — ведь существовал еще и Райнальди…

— Ну так что, сын мой? — потребовал ответа Иннокентий.

Франческо откашлялся.

Покорнейше прошу вашего прощения, ваше святейшество, но мое участие в конкурсе невозможно. Я больше не выставляю свои проекты на всеобщее обозрение.

— Как изволите вас понимать? — повысила голос донна Олимпия. — В конкурсе примут участие самые видные скульпторы и зодчие нашего города — Райнальди, Пьетро да Кортона, Альгарди. Не уверена, что они в чем-то вам уступят. Скорее напротив.

— Мое решение носит принципиальный характер, — не сдавался Франческо, нисколько не смущенный доводами донны Олимпии. — Я готов создать фонтан лишь в том случае, если заказ на него поступит вне конкурса.

— Опасаетесь, что проиграете? Или же вами руководит гордыня? Если так, то это неслыханная самонадеянность. Не забывайтесь! Насколько мне известно, вы до сих пор выполнили всего-то пару мало-мальски значимых заказов. Вероятно, вы все же понимаете, какая честь для вас быть допущенным к участию в конкурсе, объявленном его святейшеством.

— Ты на самом деле требуешь слишком многого, — счел своим долгом поддержать невестку Иннокентий. — Выходит, мы должны слепо довериться твоим способностям?