Петер Пранге - Княгиня

— Что я наделала?!

Никогда в жизни Кларисса не была взбудоражена до такой степени. Все, что еще вчера казалось ей незыблемым и само собой разумеющимся, утратило прежнюю ясность и постоянство. Господи, ну почему она не умерла? Какое право она имеет продолжать жить после всего, что произошло? Она согрешила, отяготила душу самой страшной виной, на которую только способна женщина.

Когда экипаж пересекал площадь перед папским дворцом, внешний мир постепенно начинал обретать для нее контуры. Но чем отчетливее проступали перед Клариссой улицы и площади Рима, чем яснее она видела людей, спешивших к заутрене или на работу, тем более отчужденным казался ей этот мир. Как мог заниматься этот новый день сейчас, будто в душе ее ничего не произошло?

— Что я наделала?!

Экипаж, оставив позади Квиринал и сделав изрядный крюк, приближался теперь к Тибру, они ехали мимо Канчеллерии, палаццо деи Филиппи и Кьеза-Нуова. Кларисса увидела вдали Сант-Анджело. Постепенно к ней возвращалась ясность мысли, она стала упрекать себя. Как она могла быть настолько легкомысленной и начать разыскивать этого человека? Одна, к тому же вечером! Она ведь знала его, понимала, на что он способен, — однажды он уже целовал ее. В Клариссе поднимался гнев. Гнев на собственную слепоту и слабость. Теперь она падшая женщина и ничего, кроме всеобщего презрения, не заслуживает. Перед Клариссой одним за другим возникали видения минувшей ночи, казалось, она потонет в накативших на нее волнах стыда. Но неужели, кроме стыда, эти воспоминания ничего не вызывали?

— Что я наделала…

Закрыв глаза, она прислушалась к себе. Сердце медленно и монотонно отсчитывало удары, будто ему дела не было до ее переживаний и самообвинений. Сколько времени она провела в объятиях Лоренцо? Секунду? Вечность? Никогда в жизни Кларисса не испытывала столь абсолютной близости, как с этим человеком в тот миг безвременья. Все чувства, которые ей довелось испытать, страсть и боль, радость и скорбь, высшее счастье и невыразимые страдания — все чувства вобрало в себя то мгновение, подобно тому, как духи вбирают в себя ароматы сотен трав и цветов, чтобы потом объединить их в себе.

Эта мысль вызвала облегчение. Все было именно так и не иначе: в тот миг, когда Клариссе казалось, что пламя страсти готово испепелить ее, она прожила целую жизнь, в тот миг она, как никогда прежде и, вероятно, уже никогда в грядущем, смогла постичь бессмертие своей души; еще никогда с такой поразителыюй ясностью она не ощущала своей отъединенности от мира и в то же время своей к нему причастности. Может, святая Тереза получила от нее не только ее лицо? Ей припомнились слова Лоренцо: «Бог — художник, и, поверьте, создавал вас, руководствовался особым замыслом… Даже если временами вы и сами не сознаете, каков будет итог». Может, Тереза стала теперь ее сестрой? Разве они с ней не разделили общую дли обеих участь, участь пережить вобравшее в себя все мгновение?.. При этой мысли Кларисса вдруг ощутила спокойствие ответ на мучивший ее вопрос был найден. И когда экипаж проезжал через мост Сант-Анджело, лицо ее озарилось улыбкой. Решение принято: она будет хранить это мгновение в своем сердце, как хранят драгоценные духи в наглухо закрытом изящном флакончике, с которым задумали не расставаться до конца жизни, невзирая ни на что.

У собора Святого Петра Кларисса приоткрыла занавеску и выглянула наружу. Колокольня еще возвышалась на фасаде, но работы по подготовке ее к сносу шли полным ходом. Десятки рабочих образовали живую цепь, передавая камень за камнем вниз — жалкие остатки разобранного по частям чуда. Весь в черном за ними надзирал Франческо Борромини, выкрикивал распоряжения, подтверждая сказанное решительными, нетерпеливыми жестами.

Повозка перегородила путь экипажу Клариссы, возницы стали громко препираться.

На голоса обернулся Борромини. На долю секунды взгляды их встретились. Кларисса смотрела ему прямо в глаза. Почему, почему он не отозвался на ее приглашение? Кивнув ему и не дожидаясь, пока он ответит, княгиня отвернулась. Выждав некоторое время, она высунулась в окно кареты и громко приказала кучеру:

— К палаццо Памфили!

Увидев по прибытии во дворец свою кузину, Кларисса поразилась, насколько легко и непринужденно получилось у нее держаться с донной Олимпией. Едва она успела прилечь, собираясь побыть в одиночестве до обеда, Олимпия заглянула к ней.

— Снова всю ночь посвятила своим звездам? — поинтересовалась она.