Петер Пранге - Княгиня

Лакей, открывший на ее стук двери дома на Виа Мерчеде, вышел с подсвечником в руке. Вестибюль, когда-то залитый ярким светом и наполненный радостными детскими криками, теперь тонул во мраке. Когда Кларисса шла за лакеем, ей казалось, что из тьмы вот-вот выскочат чудища и набросятся на нее. Откуда-то из глубины дома доносилось равномерное постукивание молотка, с каждым ее шагом приближавшееся.

У Клариссы вырвался вздох облегчения — Слава тебе, Господи, жив!

Мастерская была ярко освещена. Бернини стоял спиной к двери и работал молотком и долотом над фигурой сидящей женщины. В ответ на покашливания лакея он повернулся, и Кларисса успела разглядеть, что кавальере бледен. Вместо прежнего роскошного одеяния сейчас на нем был обычный рабочий халат, но при всем при том впечатления больного человека он не производил.

— Княгиня! — ошеломленно, почти с испугом выговорил оп.

— Вы одни в доме, кавальере? Где же ваша семья?

— Жена с детьми уехала в деревню. Мне необходимо побыть одному.

— В таком случае я совсем ненадолго. Просто хотела убедиться, что с вами все в порядке.

— Пожалуйста, останьтесь, прошу вас! — воскликнул Лоренцо. — Вы даже представить не можете, как я рад. И как тяжело, оказывается, быть одному.

Улыбнувшись и отложив молоток и долото, Бернини подошел к ней. «Как же он изменился! — мелькнуло в голове у Клариссы. — Где позерство? Где высокомерие и насмешливость?» Когда он взглянул на княгиню своими темными глазами, в них светились теплота и участие. Создавалось впечатление, что над лицом кавальере поработал художник, удаливший из него все дурное, наносное.

— Я тоже рада, что все-таки вырвалась к вам, — едва слышно произнесла Кларисса.

Внезапно ее охватили смутная тревога и желание отвести глаза, не видеть этого темного взора. Кивнув на женскую фигуру, она спросила:

— Что олицетворяет эта женщина?

— Самую прекрасную из земных добродетелей, которую, как хочется надеяться, в конце концов проясняет время.

Кларисса не сразу поняла, что он имел в виду. Какую именно добродетель? Справедливость? Бесстрашие? Или — тут она от души пожелала себе ошибиться — месть? Княгиня чувствовала, что замысел Бернини наверняка продиктован пережитым им поражением, сокрушительным ударом по его гордости. Женщина, которую отличала изысканная, полная достоинства красота, сидела на земном шаре с солнцем в руке, а над ней уносилось прочь легкое, будто призрачная пелена, покрывало. Покрывало — время, но вот — женщина?

И внезапно Кларисса поняла.

— Это ведь… Истина! Я не ошиблась? Истина, на которую должен пролиться свет?

— Вы правы, — ответил Лоренцо, и у Клариссы упал камень с души. — Время обнажает Истину. Забавная аллегория. Ради собственного утешения, — добавил он, и Клариссу поразила эта откровенность. — И вероятно, ради того, чтобы вновь обрести путеводную звезду.

— Поверьте, я очень тяжело переживаю то, что произошло.

— Может, и к лучшему, когда вдруг смолкают овации. Поневоле смотрншь на вещи иначе, задумываешься над тем, что очень многое из того, к чему стремишься, вовсе не стоит твоих усилий. В результате осознаёшь, что стремиться нужно лишь к очень немногим вещам.

— К ним относится и колокольня, — ответила Кларисса. — Я просто попыталась спасти ее от уничтожения. Но мне не суждено было помочь — я проиграла.

Лоренцо задумчиво покачал головой:

— Нет, княгиня. Такие женщины, как вы, не проигрывают никогда. Бог, при условии, что Он действительно существует, — это художник, и, поверьте, создавая вас, руководствовался особым замыслом. Все, что бы вы ни предприняли, — часть успеха. Нет-нет, и не спорьте, — произнес Бернини, видя, что Кларисса собралась возразить. — Даже если временами вы и сами не сознаете, каков будет итог.

Бернини раскрыл дверцу стенного шкафчика и извлек оттуда что-то.

— Это я хочу подарить вам, — сказал он, вручая ей шкатулку. — В благодарность за то, что вы есть.

Подняв крышку ларца, Кларисса закусила губу.

— Я не могу этого принять! — запротестовала она.

На черном бархате сверкал смарагд размером с грецкий орех — тот самый перстень, который она вручила Бернини много лет назад от имени короля Англии.

— Примите, прошу вас, достаньте мне радость. Я еще тогда сказал, что украшение это куда больше вам к лицу. Оно будто создано для вас, у него цвет ваших глаз.

— Я ценю ваше великодушие, кавальере, но — нет, не могу. — Закрыв крышку шкатулки, она поставила ее на стол. — Поймите, это не совсем уместно по отношению к нам обоим: вы женатый мужчина, я замужняя женщина.