Петер Пранге - Княгиня

— Говорят, вы собрались покинуть нас, кавальере?

— Княгиня! Как я рад видеть вас!

Лоренцо и не услышал, как она вошла в его мастерскую, настолько был погружен в свои мысли. Княгиня была бледна, в глазах ее трепетал блеск, напоминавший горячечный, — вид ее мгновенно вызвал у кавальере укор совести. Бросив собирать вещи, он склонился поцеловать ей руку.

— Я ни за что не уехал бы из Рима, не попрощавшись с вами. Но вы по своему опыту знаете, сколько времени занимают приготовления к такому вояжу. О, что же это? Подарок? — спросил он, смутившись, когда княгиня, даже не присев, вручила ему свернутый в рулон лист. — Вы заставляете меня краснеть, княгиня!

Кларисса отрицательно покачала головой.

— Это не от меня, — хрипловато ответила она. — Мне… мне лишь велено передать вам это.

Не скрывая любопытства, Бернини размотал скреплявший бумагу шнурок и развернул лист. Разглядев, что на нем, он откровенно изумился:

— Чертежи!

Это был проект площади в форме овала, от центра которого в соответствии с визирными линиями расходились охватывавшие площадь четыре ряда колонн.

— Да, кавальере, — прошептала в ответ она.

Наморщив лоб, Лоренцо Бернини рассматривал план: это была законченная система пересекавшихся окружностей и осей. Почему аркады четырехрядные? И что должны обозначать эти визирные линии? Все выглядело просто, ясно и вместе с тем как-то загадочно. И вдруг у Лоренцо точно пелена с глаз спала — он едва не ахнул. Вот так задумка! Гениально! Какой же смелый и великолепный замысел!

— Кто автор проекта? — охрипшим от волнения голосом спросил он.

— Имя роли не играет.

— Замысел гениален, это проект идеального места. Но почему вы решили показать его мне? Вам нужны от меня рекомендации? Для заказчика? — Лоренцо уже взялся за перо. — С величайшим удовольствием! В любое время!

Кларисса вновь покачала головой:

— Нет, кавальере, теперь этот проект — ваш. Беритесь за него и стройте по нему площадь!

— Вы серьезно?! Не может быть!

— Вполне, — ответила княгиня. — Сделайте это вместо того, кому принадлежит замысел. У него нет ни средств, ни возможностей для его осуществления.

Лоренцо вернул ей чертежи:

— Очень жаль, но не могу.

— Я если я вас очень попрошу об этом?

— От чьего имени?

— От имени искусства.

— Исключено! Моя честь никогда не позволит мне пойти на подобное.

— Честь или же тщеславие?

— И то и другое. — Откашлявшись, Бернини добавил: — Мне кажется, я догадываюсь, кто автор проекта. Я… мне знакома эта творческая манера.

— В таком случае примите мои заверения в том, что я действую от его имени и по его поручению.

Она снова подала ему рулон и посмотрела прямо в глаза. Лицо Бернини раскраснелось от волнения. Нетрудно представить, какая борьба сейчас шла в душе этого человека! То, что ему пыталась вручить княгиня, было проектом, воплощение которого в жизнь навек обессмертило бы его творца, на все времена, пока на земле будут обитать зрячие люди. То был потрясающий полет фантазии, творческий порыв, которого Лоренцо тщетно дожидался столько лет, идея, способ воплощения, на поиски которого ушла вся его жизнь… Вдруг он заметил, что у княгини дрожат руки.

— Нет, — решительным тоном произнес Лоренцо. — Это невозможно!

— Таково ваше последнее слово?

Бернини молча кивнул.

— В таком случае принуждать я вас не могу и не стану, — заключила княгиня, кладя свиток на его письменный стол.

И тут же, повернувшись, направилась к дверям. Уже взявшись за ручку двери, она снова обернулась:

— Да, и еще одно, кавальере…

— Да?

— Прошу вас, уберите этого монстра, что красуется над входом в ваш палаццо, — это же явная безвкусица, неужели вы и сами не понимаете!

Лоренцо показалось, что княгиня хочет еще что-то сказать, но она лишь кивнула ему на прощание и отворила двери.

— Желаю вам удачного путешествия.

И исчезла из мастерской, не успел Бернини опомниться от охватившего его оцепенения. Когда он пришел в себя, до него донесся цокот копыт.

Бернини машинально подошел к окну. Неужели эта их встреча — последняя? Нет-нет, не навсегда же он едет в чертову Францию. К тому же что мешает ему до отъезда навестить княгиню? И он непременно навестит ее, даже нынче, после обеда. Почему бы и нет, в конце концов? И заодно вернет ей проект.

Пусть знает, что он выше всех сомнений.

Лоренцо отвернулся от окна. Чертежи по-прежнему покоились на письменном столе рядом с его дорожной сумкой — ничем не примечательный, свернутый в неплотную трубку лист бумаги. Исчерченный линиями лист — ничего больше.