Петер Пранге - Княгиня

— Милости прошу в мой дом, кавальере!

Кларисса направлялась к нему, раскинув руки в приветственном жесте, рядом семенила парочка борзых. Лоренцо был восхищен и поражен. На княгине было открытое платье, подчеркивавшее горделивую грациозность ее лебединой шеи. Впечатление усиливалось собранными в узел волосами с вплетенными в них разноцветными лентами. На лице женщины торжествовала зрелость познавшего и беды, и радости человека. Она по-прежнему была неотразима, такая, какой оставалась в его воспоминаниях, даже прекраснее. Княгиня походила на розу благородной и редкой породы, которая, будучи устойчивой к воздействию времени, из года в год расцветает новыми и каждый раз более роскошными цветами.

— Счастлив вновь видеть вас, княгиня! — Бернини, поклонившись, поцеловал руку Клариссы. — Если бы я только мог предполагать, что выпало на вашу долю…

— Об этом мы сегодня не будем говорить! О, корзина с фруктами? Для меня?

— Вы же знаете: фрукты — извечный порок уроженцев Неаполя. Ну-ка отойдите прочь!

Лоренцо принялся отгонять собак, проявивших живейший интерес к содержимому только что поднесенной им княгине корзины.

— По-моему, они разделяют ваш порок, кавальере. Может, и они — неаполитанцы?

Княгиня одарила Бернини очаровательной улыбкой, и он даже не нашелся, как ответить на шутку.

— Прошу вас, присаживайтесь, — пригласила княгиня. — Мы как раз начинаем новую игру!

— Да-да, — подтвердил один из гостей, когда Лоренцо усаживался на мягкий диван, — игру в вопросы и ответы!

— Нет, — покачала головой княгиня, — хотелось бы иного. Может, кто-нибудь знает какую-нибудь никому не известную игру?

Гости стали недоуменно переглядываться, но не прошло и минуты, как посыпались самые различные идеи и предложения.

— Каждый пусть назовет добродетели, которые жаждет видеть в своем возлюбленном!

— Мне бы больше по нраву услышать, отчего женщины так ненавидят мужчин, зато обожают змей.

— Поскольку меня все считают глупцом, пусть каждый скажет мне в глаза, в чем заключается моя глупость!

Последнее предложение было встречено взрывом смеха. Оно исходило от одного из сенаторов, известного не только своей необычайной тучностью, но куда больше бесплодными усилиями взять себе в утешительницы Чекку Буффону, первую куртизанку Рима.

Лоренцо огляделся. И большинство остальных гостей, рассевшихся в окружении скульптур, глобусов, диковинных музыкальных инструментов и телескопов, были ему знакомы: поэты и художники, музыканты и философы, теологи и ученые Сапьенцы. Человека с лицом мула среди них не было видно.

— Больше всего мне хотелось бы узнать, — воскликнул лорд Хилберри, молодой английский посланник, — что же все-таки позорнее — быть обманутым или самому оказаться обманщиком?

Надо было видеть, с какой уверенностью в себе, с каким аристократическим величием княгиня принимала к сведению все эти предложения! Воистину светская дама! Лоренцо не мог оторвать от нее восхищенного взора. Эта серьезность зрелой женщины, много повидавшей на своем веку, просто сбила его с ног — княгиня была, вероятно, на пике своей красоты и чарующей женственности. Да, но почему она решила пригласить его? Оттого, что истосковалась?

Внезапно Лоренцо, не усидев на месте, вскочил и воскликнул:

— Мне бы очень хотелось обсудить другое!

— Слушаем вас, кавальере. Лоренцо посмотрел ей прямо в глаза:

— Что лучше — быть достойным истинного счастья или же быть действительно счастливым?

— Очень любопытный вопрос, синьор Бернини. Мне кажется, он вполне заслуживает того, чтобы все мы здесь над ним задумались.

И тут за дверями послышались шаги. На лице княгини отразилось нетерпеливое и радостное ожидание.

— Прошу вас, — вполголоса бросила она через плечо Лоренцо, когда спешила к дверям, — если он подаст вам руку, не отвергайте ее!

Княгиня не назвала имени, однако Бернини мгновенно понял, кто сейчас войдет в гостиную. От этой мысли его передернуло. Так вот, значит, для чего он приглашен! Княгиня задумала помирить враждующих на виду у всех! И в то же мгновение Лоренцо показался себе полнейшим идиотом.

Дверь распахнулась, и вошел Вирджилио Спада. Один.

— Монсеньор!

Выражение радости на лице княгини быстро сменилось разочарованием и недоумением.

— Вы… А где же синьор Борромини?

— Мне весьма жаль, леди Маккинни, я предпринял все, что мог. Но, как утверждает величайший поэт вашей страны, «Бесплодны усилия любви». [9] «Бесплодные усилия любви» — название пьесы У. Шекспира, написанной им предположительно в 1594–1595 г.г.