Иван Басаргин - В горах Тигровых

— Шла бы домой, Софка, — простонал Андрей.

— Не гони друзей. Врагов у тебя под завязку. Ведь праведных люди чаще не любят. Таким не сладко живется на земле. Не гони, могу еще сгодиться. Ить я не висну тебе на шею, а говорить — кому заказано. Ладно, иди своей дорогой, а я хочу искупаться.

Андрей медленно пошел по тропе. Обернулся и увидел голую Софку, стоящую на мелководье. Баба, а все в ней девичье. Повернулся и смелее посмотрел, Софка улыбнулась. Пусть посмотрит, красива, она и сама знает, что красива. Разбежалась и нырнула под волну. Поплыла в море, как белуха, перекатывалась на волнах, зарываясь в их пену.

— Дьяволица, — буркнул Андрей и заторопился.

— Андрей, не уходи. Остановись, Андре-е-е-ей!

Молящий крик упал на волны, они его тут же закрутили, смяли и выбросили на берег.

Андрей вздрогнул, но не обернулся.

Софка села на песок, задумалась. Догорали соленые, как слезы, капли на ее теле. Да, Андрей во многом переменился: залегли суровые складки на лбу, чаще хмур, прошла та вялость во взгляде. Мог и власть свою показать! если что…

"Какая я заполошная. Мало ли мужиков меня сватают. Хожу по его следам, таюсь, как тигрица перед прыжком. Худо делаю. А что делать, ежли он не уходит из сердца?" — пересыпая песок в руках, размышляла Софка, будто хотела переубедить себя.

С военного поста через день, а то и каждый день дезертировали служивые, казаки или матросы. Пристав Харченко с ног сбился в поисках дезертиров. Но где там? Тайга и горы могут упрятать тысячи таких постов, а одного человека в них не найти, как иголку в стоге сена.

Но тайна дезертирства скоро раскрылась. На пост прибежал часовой, что стоял у складов с провиантом. Уже была осень, ночи холодные. Часовой забрался в тулуп с головой, слушал вой ветра, сухой стук сучьев. Сзади на него кто-то прыгнул. Раздался грозный рык.

— "Тигр!" — только успел подумать служивый, на миг потерял голову от страха.

Тигр схватил человека за ворот тулупа и поволок в сопку. Но не растерялся матрос, вынырнул из тулупа. Но зверь этого не заметил, он даже наступил лапищей на грудь, унес тулуп. Часовой вскочил и бросился бежать, выждав, когда тигр-людоед отойдет подальше.

Тревога! Чихачин в ночь послал служивых в Пермское, чтобы они позвали охотников на тигров. Пришло пятеро во главе с Андреем.

Глазастый Аниска тут же нашел след тигра, как только рассвело, повел по нему охотников. Вышли в распадок за Крестовой сопкой, след потерялся в россыпях. Разошлись, чтобы снова перехватить след. Скоро наткнулись на логово. Здесь, под скалой, валялись обглоданные человеческие кости, рваные мундиры, картузы.

— Надо затаиться, — предложил Андрей — Зверь с тулупа сыт не стал. Зверь ушел промыслить, ежли не человека, то кабана. Вот и кабаньи кости перемешались с людскими. В день все равно вернется в свое логово.

— Верна, следить почнем, может уйти, — согласился Степан Воров.

— Прячьтесь за камни, ветер с моря, авось не одушим.

Старожилы испытали на себе, что тигры-людоеды смелы и наглы. Могут средь бела дня броситься на человека. А вдруг этот сторожкий, хитрый? Лучше не пугать, а ждать в засаде.

И вот охотники увидели, как тигр, припадая к земле, шел по их следам. Он по-кошачьи ложился, тянул в себя воздух, готовый прыгнуть на потный запах человека, замирал, только кончик хвоста нервно дергался.

— Нас скрадывает, — прошептал Аниска.

— Не стрелять, далековато, — удержал Андрей охотников, которые уже подняли ружья.

Осталось полета сажен. Тигр пополз на животе. Не прогремит под его лапищами галька, не прошелестит листок. Страшно было смотреть на это скрадывание. Но вот Андрей опустил руку, грохнули выстрелы, зверь сжался в пружину, покатился под сопку. С тигром было покончено.

— М-да! — протянул Аниска — Этакая киса навалится, и не пикнешь. Вот сволота, сколько людей загубил! Не боялся раньше тигров, теперь, поди, буду бояться.

— Не часто встречаются тигры-людоеды. Это второй будет на нашей памяти.

— Четвертый, — поправил Аниска.

— Тех беру огулом, из одного гнезда. Мать их научила. А этот уже старик. С трудом добывал кабанов, вот и наладился брать людей.

— Спасибо, Андрей! Оклеветали мы служивых в дезертирстве. А они загинули от лап тигра. Дезертирство оказалось страшным, — грустно проговорил Харченко — Тайга. Здесь всего можно ждать.

— Как там мои дела?

— Есть еще одна бумага, чтобы арестовать тебя и провести расследование по чести. Только не верю я нашим… Написал письмо генерал-губернатору Казакевичу, даже царю написал. Но боюсь, что не сносить нам голов. Тебя могут снова бросить на каторгу, а меня в отставку. Будем стоять до конца.