Мелвин Брэгг - Дева Баттермира

Хоуп огляделся по сторонам, и лишь убедившись окончательно, что остался в совершенном одиночестве, опустился на колени: его глаза закрылись, ладони сомкнулись в радостном возбуждении.

— О Господи, — со страстным чистосердечием молился он, — я знаю, сколь бездонна греховность моя, сколь недостоин я пред очами Твоими, каким злым и жадным был я и остаюсь таковым и останусь навсегда. Но я благодарю Тебя за то, что Ты даровал мне этот взгляд на жизнь. Истинный взгляд. Позволь мне сохранить его. Пожалуйста, помоги мне придерживаться его в дальнейшем. Пожалуйста, о Господи, зная слабость мою, помоги мне остаться верным этому. — Его искренность переросла в мольбу. — Я никогда не знал себя так хорошо, как теперь. Я почти верю, что способен быть именно таким. Пожалуйста, Господи, если это Твоя воля, позволь мне…

Приближающийся топот копыт одинокой лошади и скрип легкой повозки заставили его вскочить на ноги. Он торопливо отошел прочь от места, на котором мгновение назад молился, и устремил взгляд на Краммокуотер. Повозка вывернула из-за скал, довольно неловко, и стала подниматься по склону, попав в поле его видимости.

Пожилой джентльмен в старомодной одежде — в тяжелом парике, в длиннополом жилете, старомодных башмаках на пряжках — сидел в повозке с девушкой, которая могла оказаться его внучкой. С ловкостью, делавшей честь его возрасту, пожилой человек остановил взмыленную лошадь и поприветствовал Джона Августа, который, к своему облегчению, обнаружил, что странный незнакомец не проявляет лично к нему никакого интереса.

— Мне нужна помощь, сэр, — торопливо промолвил старик, — у меня нет другого выбора, кроме как положиться на ваше милосердие.

Пока он говорил, встревоженная молодая женщина обернулась назад, потом к случайному встречному и снова назад, словно ее преследовали разбойники. Как успел заметить Хоуп, девушка была весьма привлекательна, только, на его вкус, лицо ее отличалось излишней худобой.

Хоуп ждал. Пронзительный взгляд на удивление ярких серых глаз пожилого мужчины заставили полковника слушать. Джон Август в точности знал, что столкнуться ему довелось с честным человеком, и чувствовал себя весьма польщенным, ибо этот внезапный случай как нельзя лучше соответствовал его нынешнему состоянию.

— У меня нет времени пересказывать вам все наши приключения и несчастья. Вы просто должны поверить, что мы невиновны! — Сила убежденности, с какой прозвучало это неожиданное требование, произвела на Хоупа впечатление. Наступило короткое молчание. — Но нам требуется укрыться где-нибудь… всего на несколько часов… и еще нам нужно… спрятать эту коляску. Не могли бы вы?..

Тут энергия пожилого человека иссякла, а девушка разрыдалась, всецело завладев его вниманием. Он нежно обнял ее, и, как позже станет описывать Хоуп, ему показалось, будто трепетные апрельские цветы распустились среди сугробов декабря. Именно это чувство заставило Джона Августа принять горячее участие в их судьбе.

Направив пару прямиком в гостиницу «Рыбка», он забрал у них повозку на подъезде к деревне и погнал ее через луга к краю Бертнесского леса, на ходу позвав мальчишку-поваренка, чтобы он принес овса.

Когда он вернулся, ему тотчас же предложили чаю, без которого, по словам пожилого джентльмена, не обходилось ни одно его путешествие. О драматическом инциденте на перевале больше не упоминалось. Мэри вошла в гостиную узнать, хорошо ли обслужили гостей и не нуждаются ли они в чем-либо. Однако Хоуп совершенно прозрачно намекнул ей на некоторую странность в поведении этой пары, и девушке поневоле пришлось остаться, чтобы понаблюдать за вновь приехавшими. Странность заключалась отнюдь не в той предупредительности, с какой пожилой джентльмен относился к своей юной спутнице. Общеизвестно, сколь страстными и любящими бывают мужчины в возрасте по отношению к молоденьким женщинам. Необычным казалось ее трепетное отношение к нему, ее нежное воркование, и именно это заставило Хоупа и Мэри ощутить некую связь между собой, точно они вдруг сделались заговорщиками, покрывавшими чужую тайну. И взгляды, которые они бросали друг на друга, были столь многозначительными, что струны их сердец затрепетали в унисон, ломая барьеры отчужденности. О лучшем Джон Август и мечтать не смел. Он увидел в этом вознаграждение за то благодеяние, которое оказал странствующей паре.

Быстро приближающийся топот четверки лошадей взорвал тишину. Снаружи очень громкий и задиристый голос потребовал хозяина гостиницы.