Мелвин Брэгг - Дева Баттермира

Сообщение в «Морнинг пост» от 7 декабря, которое начиналось перечнем преступлений, совершенных им в Тивертоне за несколько месяцев до того, как он отправился путешествовать по Озерному краю, называлось просто ДЖОН ХЭТФИЛД и не требовало каких-либо объяснений или подзаголовка:

Субботним вечером эта знаменитая личность была доставлена в город из Брикнока, Уэльс, одним из офицеров с Боу-стрит по фамилии Перке, согласно предписанию ордера на арест, подписанному сэром Ричардом Фордом, в присутствии которого вчера на Боу-стрит были допрошены по данному делу мистер Грэхем, мистер Робинсон, мистер Киннейрд и другие представители магистрата.

Адвокат по делам банкротств, присутствовавший на разбирательствах, опознал арестованного и заявил, что комиссия рассматривала выдвинутое против Хэтфилда обвинение в июне прошлого года. Он, адвокат, — лично присутствовал на встрече членов комиссии, однако сам заключенный не соизволил явиться на заседание, несмотря на то, что соответствующее заявление о банкротстве было опубликовано в «Газетт» [47] Здесь: «Лондон газетт» — официальный правительственный бюллетень. и сам адвокат лично доставил извещение о судебном разбирательстве, передав его в руки жене подсудимого в Уошфилде близ Тивертона, Девоншир. Мистер Паркин, адвокат почтовой службы, предоставил ордер от сэра Фредерика Вейна, баронета, исполняющего обязанности магистрата графства Камберленд, с обвинениями в адрес высокородного Александра Августа Хоупа в совершении преступления, заключавшегося в том, что обвиняемый выдавал себя за члена парламента Великобритании и неоднократно франкировал письма от имени Александра Хоупа. Письма эти были доставлены в почтовое отделение Кесвика в Камберленде с целью незаконным путем избежать обязательной оплаты пересылки корреспонденции. А также были выдвинуты и иные обвинения в его адрес в мошенничестве и двоеженстве, каковые и были разъяснены арестованному в полной мере, однако же отвергнуты им совершенно. Затем арестованного препроводили в исправительную тюрьму Тотхил-филд для дальнейшего разбирательства в следующий вторник. Во время всего путешествия до Лондона и позже, во время разбирательств и допросов Хэтфилд вел себя в высшей степени достойно; и все же ответил лишь на несколько вопросов, заданных ему сэром Ричардом Фордом и адвокатами. Он был одет в черный пиджак и жилет, вельветовые бриджи и башмаки, его волосы были завязаны на затылке, он не пудрился; и весь его внешний вид внушал некоторое почтение, хотя в определенной степени вызывал ощущение уютной домашности.

Его Королевское Высочество герцог Камберлендский, граф Эйлсбери, сэр Чарлз Банбери, сэр Эдвард Пелью, высокородный мистер Эшли, мистер Эндрюс, член парламента, достопочтенный мистер Макдональд, полковник Фуллер, полковник МакМарн, полковник Стивене и множество иных джентльменов присутствовали на данных разбирательствах.

8 декабря 1802 года Моя дорогая Мэри,

Ты могла прочесть в газетах сообщение о том, что еще вчера меня сопроводили на Боу-стрит для допросов. Мне сообщили, что там были и репортеры, — ив самом деле, весь мир с матерью его землей вверх дном перевернулся, и с моим успехом среди публики не сравнится даже визит принца Уэльского в Брайтон, хотя я — всего лишь человек, которого обвиняют в фальсификации, уголовном преступлении и в прочих «ии» согласно своду законов.

Я чувствую себя в здравом уме и твердой памяти и совершенно спокоен и даже не представляю, чему мог бы приписать все это. Здесь, в тюрьме, со мной обращаются вполне прилично. Камеру предоставили одну из самых лучших. Меня надежно заперли, однако перед тем не преминули снять с меня кандалы, и теперь я могу свободно двигаться, не ощущая ни боли, ни какого-либо стеснения. Здесь есть бумага, чернила, перья, Библия и другие книги, включая и «Письма лорда Честерфилда» [48] Филип Дормер Стенхоп Честерфилд (1694–1773), английский писатель и государственный деятель. Речь идет о его «Письмах к сыну» — своде норм поведения и педагогических наставлений в духе идей Просвещения. , одна из моих любимых книг, принципами которой я стараюсь руководствоваться в своей жизни. Мне мало в чем отказывают — за исключением свободы! — тюремщик мой — весьма приятный человек во всех отношениях, включая и его регулярные шутки, которые он отпускает на мой счет, в том числе и по поводу того, что никогда бы не стал знакомить меня со своей женой, во избежание… и так далее. Таким образом, ты и сама видишь, сколь благостны материальные удобства, которыми и ты могла бы меня обеспечить. Представления не имею, кто тот благодетель, что устраивает мне эти пиршества, но я поднимаю свой бокал в честь него — а у меня всегда есть вино, — кем бы ни был мой благодетель, и желаю ему крепкого здоровья и долгой жизни.