Энтони О'Нил - Шехерезада

«Правда, — думал Фалам, — кажется, Хамида только раздражают подобные осложнения. Он как будто мечтает сидеть до скончания жизни в руинах дворца. Словно отбросил мечты о богатстве, которые издавна целиком поглощали его и которыми он столь усердно старался заразить сообщников».

— Его замыслы должны особенно беспокоить тебя, — сказал Саир, переводя вопрос в личный план.

— Меня? Почему это?

Саир фыркнул, будто очевидный ответ не требовал никаких разъяснений:

— Вопрос времени. Он постарается убежать вместе с ней. А перед тем убьет тебя.

— Меня? — опешил Фалам. — Почему не тебя?

— Меня убить не сможет. Сам умрет, нож поднять не успеет.

— Умрет еще быстрее, если выступит против меня, — возразил Фалам, вынужденный обороняться, но, как бы спохватившись, отвел глаза и быстро переменил позицию. — В любом случае, можно еще чуть-чуть обождать. Вдруг Абдур скоро явится…

— Тогда нам придется ждать вечно, — презрительно выдохнул Саир.

— Вдруг еще все получится, — уперся Фалам, в мгновение ока полностью отказавшись поддерживать Саира, ибо, как он ни сомневался в расчетах Хамида, ему еще сильнее не нравилась перспектива лишиться его руководства на вражеской территории. Из Саира точно такой же руководитель, как из него самого. Нечто вроде скульптурной группы, валявшейся в руинах. Саир — бык, Хамид машет кнутом, Фалам — бегущий рядом мастиф.

Молчавший Саир знал все это, поэтому так сильно нуждался в поддержке Фалама, поэтому при всей своей дерзости до сих пор не овладел Шехерезадой, не убил Хамида, не взял дело в собственные руки. Он был по горло сыт многими обстоятельствами — бездеятельностью в пустынном месте, соблазнительностью шлюхи-сказительницы, властным командованием Хамида, — отчаянно желая хоть как-нибудь снять напряжение, подержать в руках деньги, пролить кровь, предаться разврату, не имея подобных возможностей на протяжении долгих мучительных месяцев. Но как ни легко насытить подобные аппетиты — хотя бы в воображении, — почему-то в присутствии шлюхи он чувствовал себя на редкость бессильным, неспособным признаться Хамиду в своем возмущении. Он по-бычьи всхрапнул, выражая неудовольствие.

— Я никого не жду… — Собственный голос глухо звучал в ушах.

— Там кто-то точно есть, — снова объявил Фалам, на сей раз с большей уверенностью. — Вон за теми стенами.

— Тебе кажется.

— Нет… смотри — тень. Видишь?

Саир пригляделся.

— Вон, — указал Фалам.

Через какое-то время Саир наконец разглядел и мгновенно напрягся, Рука инстинктивно потянулась к ножу.

Там, где городская крепостная стена рассыпалась отдельными камнями, пригнувшаяся в тени пальм фигура не приняла во внимание лучи восходящего солнца, и длинная тень тянулась из укрытия по открытому месту до илистого пруда.

— Не животное, — победоносно заявил Фалам.

— Он один, — шепнул Саир со сладострастно забившимся сердцем.

— Может, солдат?

— Шпион. Чего-то высматривает.

— Хозяин осла, — предположил Фалам, убеждая Саира. — Мать свою ищет.

Саир не ответил, мысленно уже перерезая незваному незнакомцу горло — живой, властный образ. Нечего время тянуть.

— Сиди тут, — прошипел он Фаламу и сразу же сорвался с места.

Низко склонившись, двигаясь с суетливым проворством тарантула, постепенно перебирался с одной кучи битого кирпича на другую, надеясь застать визитера врасплох, обойдя его с востока, разглядев в полном солнечном свете. Но Фалам, отказываясь подчиняться приказам Саира, не допуская, чтобы тот украл жертву, которую он первым заметил в тени, тоже отправился, бросив единственный взгляд на освещенный дворец, где Хамид сторожил Шехерезаду, не уловив никаких признаков слежки.

Он присел по примеру Саира — до знакомства с индусом не имел привычки подкрадываться — и побежал быстрее него. Знал, что способен убить человека с такой же легкостью, как Саир, с большим рвением, если не силой, и с еще большей радостью. На полпути к стене что-то ткнулось в щеку, он инстинктивно дернулся, но это оказалась просто саранча, стрелой пролетевшая в воздухе.

Уже приблизившийся к камням Саир сердито на него оглянулся, однако Фалам не позволил себя запутать и направился в другую сторону, к западу. Саир бесшумно преодолел последний отрезок, приблизился к обломкам глазурованных кирпичей, прильнул к ним, как тень, и принялся кружить в поле зрения чужака.

Спеша перехватить незнакомца, Фалам споткнулся на битом кирпиче, молча, даже не охнув, перекатился пружинистым телом, с кошачьей ловкостью вскочил на ноги, потянулся за выпавшим из рук ножом, слыша из-за кучи крики, проклятия, звуки яростной схватки, шорох гравия. Сердце колотилось.