Энтони О'Нил - Шехерезада

— Я и сам тоже слышал, — объявил Фалам, не желая уступать сопернику в предприимчивости.

— Сказки годятся только для женщин, вот как она колдует. Видит во сне царевича. Меня во сне видит.

Чувствовалось, как в Фаламе вспыхнула ревность.

— Глаза у нее мокрые, — продолжал Саир, — ив дырке мокро. Жаждет, чтобы мужчина заткнул ее. Я имею в виду не тебя. И не Хамида.

Замечание больно задело Фалама Время, которое ему позволялось проводить рядом с Шехерезадой в качестве стража — недолгие, с каждым днем сокращавшиеся минуты, когда Хамид спал, — было, пожалуй, самым волнующим в его жизни. Он восхищался ее красотой, купался в ощущениях, которых никогда не испытывал, и, как Хамид ни старался внушить, будто она просто его соблазняет — подобное утверждение звучало очень глупо из уст уже полностью соблазненного, — твердо верил, что его она считала особенным. Смотрела с жалостью и одновременно с дерзостью, видела насквозь, понимала, в отличие от других, что страсти его фактически не обуревали; проявляла больше интереса к нему, чем та самая женщина из Самарканда, которая одновременно была его матерью и сестрой. Ему доверяла, остальных боялась. Сама признавалась.

— Она со мной разговаривает, — пробормотал Фалам. — Расспрашивает о родном доме…

— Она с тобой играет, — возразил Саир. — Как с Хамидом. Я-то знаю, такой женщине одно только нужно.

Действительно, когда речь идет о чисто мужских достоинствах, Фалам не способен сравниться с Саиром. И Хамиду не на что надеяться, если Саир правильно рассуждает. Раньше это Фалама никогда не заботило: потное буйное соитие обычно завершалось в кульминационный момент его собственными спазмами в момент семяизвержения, а до того, что чувствуют женщины, ему не было дела. Лишь теперь он впервые задумался, сумел ли доставить кому-нибудь удовольствие. Что о нем сказала бы Шехерезада? Осмеяла бы?

— Бросает на меня жадные взгляды, — хвастался Саир, — потом сама стыдится. Женщине нужна пища, или она погибнет.

«Если это правда, то почему он до сих пор ее не насытил? Саир просьбы не дожидается. Может, боится ее, гадал Фалам. — Очарован не меньше Хамида, но некая сила его ограждает? В конце концов, чем дольше продолжаются муки заложницы, тем лишь ярче сияет ее красота; с одной стороны, нельзя к ней не тянуться, исполнившись восхищения, а с другой — не менее трудно от нее не шарахаться под действием некой мистической силы, как бы неземной, действующей на грани фантазии и реальности. Ее не разгадаешь: как только задумаешься, голова идет кругом, даже сейчас приходится отводить глаза, стараясь отвлечься».

Он почувствовал на себе пристальный взгляд Саира.

— Снова там что-то вижу, — пробормотал Фалам. — Тень.

— Ничего там нет, — отрезал Саир. — Ждем напрасно. В Хире можно превратиться в скелет, прежде чем кто-нибудь мимо пройдет. Все выдумал тот самый дурак.

Фалам дал волю своему презрению, всегда недолюбливая Абдура.

— Дурной парень, — подтвердил он. — Кишка у него тонка для подобного дела.

— У него на все кишка тонка. Глупый замысел, я тебе говорю.

Фалам не признался, что давно питал подозрение в надежности хитроумного плана Хамида, каким тот первоначально казался. Может, записку с требованием выкупа не получили. Может, Абдура схватили, убили? Может быть, царь Шахрияр оказался не загнанным в угол ягненком, как рассчитывал Хамид, а могущественным мужчиной, пользующимся колоссальной властью? Фалам всегда представлял себе и Хамида могущественным мужчиной, одерживавшим печально известные победы, обладавшим немалой славой, которая много месяцев их вдохновляла. Однако теперь, не видя никаких признаков Абдура и курьеров, но догадываясь, что Хамид попал к заложнице в плен, он допускал любую возможность и молча раздумывал о правоте Саира и единственном выходе из создавшегося положения, которым считал убийство.

Похоже, его затуманенный взор подстегнул индуса.

— Знаешь, он все это задумал с самого начала.

Фалам нахмурился, но, слишком заинтригованный, не сдержал любопытства:

— Что ты хочешь сказать?

— Сам видишь. Он к ней привязался. Они вместе что-то замышляют, причем с выкупом это никак не связано.

— То есть он нас просто использует?

— Мы для него ничто. Она — все.

— Думаешь, он ее сюда привез для того только, чтоб быть рядом с ней? — Находясь рядом с Шехерезадой, Фалам хорошо понимал, что это очень даже возможно.

— Точно знаю, — провозгласил Саир, — что деньги для него уже не имеют значения.