Михаил Ишков - Валтасар

Нериглиссар переменился в лице.

— Набузардан, прекрати! Твои сыновья будут похоронены с надлежащим почетом, я обещаю тебе…

— Послушай, Нериглиссар, — с убийственным спокойствием вымолвил Набузардан. — Либо ты отдашь мне этих ионийских ублюдков, либо я отказываюсь служить тебе. — Ты ставишь мне условие? — удивился Нериглиссар.

— Я требую свое! — решительно заявил Набузардан. — Я требую награды за одержанную победу.

— Ты требуешь слишком много, Набузардан. Твой сын прав.

Набузардан не ответил. Он застыл с мечом в руке.

Между тем воин приволок на административный двор хныкающего, жалкого Седекию.

— Вот этот, повелитель, лишил жизни сыновей Набузардана — сообщил он.

— И этого отдай мне! — потребовал Набузардан.

Теперь подал голос Набонид.

— К сожалению, Набузардан, мы должны и на этот раз отказать тебе. Этот человечишка является государственным трофеем. Мы должны иметь у себя запасного царя Иудеи, поэтому он останется жить.

— Нериглиссар, — спокойным, однако не предвещавшим ничего хорошего голосом спросил Набузардан. — Ты отдашь мне мое?

— Как решит государственный совет, Набузардан.

— Тогда прощай!

Старик вложил меч в ножны, повернулся и направился к главным воротам.

Все остальные намеченные мероприятия взял в свои руки Набонид. Он взял на себя труд оформить передачу власти. Тут же прямо у постели убитого царя, продиктовал Нур-Сину манифест, в котором сообщалось, что Амель-Мардук скоропостижно скончался (на этом месте Нур-Син вопросительно глянул на царского голову, тот решительно, кивком подтвердил — именно скончался) и боги одарили царственностью зятя Навуходоносора, славного Нериглиссара. Затем лично дал указания начальнику личной эмуку Нериглиссара, где во дворце расставить караулы, сколько кисиров отправить в город для обеспечения спокойствия. Напомнил, что необходимо срочно взять под контроль оба моста и берега Евфрата. Новый правитель приказал Набониду, чтобы тот проследил, чтобы до утра убрали дворцовые покои и дворы, вымыли плиты и стены, привели священное место в надлежащий вид, так как завтра во дворце состоится заседание государственного совета, а затем похороны прежнего царя. На этом формальности были закончены.

Рахим вернулся домой с первым проблеском зари. Прежде всего посидел у постели раненого Зерии, возле которого хлопотали два лекаря, приведенные Нана-силим. Лица у них были мрачные, тяжелые, вряд ли раненый дотянет до следующего вечера. У Рахима на смерть был глаз наметан. Вот и его дом скоро навестит Намтар. Явится за добычей. Тяжкая жертва, но как без нее. Набузардану тяжелее. С другой стороны, смекнул Рахим, теперь Нур-син второй сын и может рассчитывать на богатое наследство. Тоже неплохо. Семья спасена, завтра он разберется с Икишани. Может, пойти сейчас, пырнуть его мечом? Сегодня ночь беззакония. Завтра можно только пугать. Ладно, Нергал с ним, сил не было подняться.

Нериглиссар обещал Рахиму вновь взять его на службу, правда, здоровье уже не то, что ранее, но ведь новый правитель подберет ему какое-нибудь хлебное место. Как иначе?

К постели сына приблизилась Нупта, встала рядом, заплакала. Зерия кончался. В светильнике затрепетало пламя, затем погасло — видно, в комнату вошел посланец Эрешкигаль. Так и есть, вот и Нупта тоненько заголосила, зарыдала в углу Нана-силим, выходившая Зерию, когда тот едва не умер маленьким.

Сердце в груди сжалось с такой силой, что потемнело в глазах. Рахим обнял Нупту за пояс, покрепче уцепился за нее, поднялся, затем неверной походкой покинул комнату. Его нестерпимо клонило в сон.

С городских улиц доносились крики глашатаев, объявлявших о кончине царя. На крыше дома, где стояло ложе, ароматно запахло пахучей смолкой, которую привозили из Аравии — наверное, в храмовых дворах жрецы принялись разжигать ритуальные костры. Со стороны дворца доносился мерный топот, звон оружия — по-видимому, часть эмуку Нериглиссара вышла в город и начала занимать перекрестки, базары, храмовые дворы.

Рахим вытянулся на ложе. Теперь как назло сон не шел к нему. Может, потому, что встало солнце и все вокруг осветилось. Он долго смотрел в светлеющее звонкое, прозрачное до головокружения небо, пока слезы не заполнили глазные впадины. Вспомнился последний выдох Зерии, протяжный, изматывающий, с хрипотцой. Так ли оно бывает, так ли принимается за дело Намтар, Рахим не ведал. Ему стало совсем худо, сердце заныло с такой силой, что потемнело в глазах. Неужели злой дух решил, что раз уж довелось заглянуть в дом Подставь спину, то лучше сразу двоих увести? Зачем два раза шляться! Смех смехом, но в тот миг декум пронзительно и явственно ощутил, что жизнь прожита, что ему уже не встать, не гаркнуть на Нана-силим, что бы та побыстрее пошевеливалась, не погладить бок и левую грудь Нупты, его пчелки, с которой столько пройдено, пережито. Не натянуть на себя взятый с бою парадный панцирь с подвижными пластинками. Не взять кривой меч, выкованный в Дамаске. Надежней друга у него не было, с его помощью скопилась собственность, пришла слава, добыта честь.