Михаил Ишков - Валтасар

— Вовсе нет, благородная госпожа, — возразил Набонид. — Ему будет позволено в любой день и час, исключая время занятий, посещать вас. Вам также будет позволено в любое время навещать его. Если вы решите задержаться, вам будут предоставлены покои.

На этот раз Нитокрис не смогла скрыть удивления.

— С какой стати такие милости? В Амеле проснулись родственные чувства?

— И да, и нет, госпожа, — ответил Набонид. — Государственные интересы требуют объединения царствующей семьи и установления добрых уважительных отношений. Нас ждут трудные времена…

Царица перебила.

— И Лабаши-Мардук будет переведен в царский дворец?

Набонид вздохнул.

— С этим юнцом дело обстоит сложнее. Во-первых, он не царский сын, хотя и член семьи; во-вторых, вам известно отношение нашего владыки к его непристойным выходкам…

— Да уж!.. — Нитокрис не смогла сдержать негодования. Ей тоже частенько доставалось от острого языка Лабаши. Именно он сравнил ее с «необузданной египетской кошкой, почуявшей запах царского мяса».

Царский голова развел руками.

— Ему будет предложено поселиться во дворце при условии, что он будет вести себя достойно и не нарушать семейных традиций. При первом же проступке он будет удален из дворца.

Нитокрис хмыкнула, погладила Валтасара по голове и указала на Нур-Сина.

— Это твой новый учитель, Вали. Слушайся его.

Валтасар громко спросил у писца.

— Ты умеешь стрелять из лука?

Нур-Син растерялся, хотел было напомнить, что его приставили учить царевича наукам: математике, письму, хождению звезд по небосводу, государственному делопроизводству, деяниям царей прошлых дней, но вовремя сдержался. Мальчишка был дерзок, невоспитан, может, лучше для начала подружиться с ним?

— Умею.

— Тогда айда стрелять уток.

Взрослые рассмеялись, после чего Набонид рассудил.

— Неплохая идея!

Нур-Син и Валтасар покинули беседку.

Когда Нитокрис и Набонид остались вдвоем, царица спросила.

— Что там насчет государственных интересов?

— Речь идет о союзе с Египтом. Нам необходимо наладить отношения с Амасисом!

— С этим подонком, захватившим трон?! — воскликнула царица.

— Те же самые слова сказал на днях наш владыка, — ответил Набонид. Тем не менее, мы вынуждены искать с ним дружбу. В этом деле твоя помощь, Нитокрис, будет неоценима. Что из себя представляет Амасис, нам неизвестно. Знаем только, что он очень милостиво обошелся с твоим отцом Априем и, если бы не его окружение, которое потребовало выдать его разнузданной черни, Априй был бы жив. Далее, Амасис сейчас крайне озабочен установлением родства с членами предыдущего царского дома. Мы не можем упустить такую возможность. Тебе придется написать ему письмо, родственное по духу и богатое по содержанию. Сам Амель считает ниже своего достоинства связываться с узурпатором. Так что это твой шанс, Нитокрис.

— Вступить в переписку с убийцей отца и такой ценой купить милость того, кто оскорбил меня, сослав в эту дыру? Неужели ты полагаешь, что я соглашусь склонить голову перед сыном этой помешанной?

Набонид тяжело вздохнул, долго молчал.

Нитокрис вела себя спокойно. В ожидании ответа она начала неторопливо перебирать волосы, ловкими движениями изящных тонких пальчиков с длинными ноготками сплетать и расплетать их. Наконец царский голова очень тихо выговорил.

— Ты все о том же. И так громко. Зачем, Нитокрис? Мне бы не хотелось рассуждать на эту тему здесь, на виду у слуг. Я знаю в этом доме место, где нас никто не сможет подслушать. Там мы смогли бы спокойно обсудить, кто перед кем и зачем должен склонить голову, и что из этого может выйти.

— Где же это место, Набонид?

— Твоя спальня, царица, — тем же тихим голосом ответил он.

— Ты с ума сошел? — царица тоже невольно понизила голос.

— А что, похоже?

— Ты — единственный известный мне человек, который, как мне казалось, никогда не свихнется в этом гадюшнике. Выходит, я ошиблась. Ты жаждешь меня?

— И это тоже. Но это не главное. Больше всего меня волнует судьба Валтасара — быть ему на царстве или нет.

— Ты хочешь предупредить меня, чтобы я не соглашалась переезжать в Летний дворец?

— Нет, царица, Летний дворец, это тоже моя задумка. Я желаю быть поближе к тебе. Но прежде хочу объяснить, что я силен. Ты же слаба. Но вместе мы можем стать неодолимы и сокрушить тех, кто встанет у нас на пути. Следовательно, судьба Валтасара — моя судьба.

— Твои рассуждения туманны, но что-то убеждает меня, что тебе можно верить. По крайней мере, в этом вопросе… Меня хотят многие, — намекнула она, — и что из того? Может, ты отправился в путь, чтобы спровоцировать меня? Всем известно мое отношение к этому ублюдку. Ты приехал для этого, Набонид, или у тебя есть свой интерес?