Виктор Поротников - Митридат

— Это же моя старшая сестра Лаодика, — подсказал Диофанту Митридат, — и твоя двоюродная сестра, ведь ты наш родственник.

Твоя мать была родной сестрой нашего отца.

— Да, — промолвил Диофант, — теперь я узнаю Лаодику. Как она похожа на мать! Я запомнил ее шестнадцатилетней девушкой на свадьбе с каппадокийским царем Ариаратом. Сколько лет минуло с той поры…

— Супруг Лаодики, царь Ариарат, умер, и она снова вышла замуж за царя Никомеда, — сказал Митридат. — На мой взгляд, Лаодика сделала прекрасный выбор!

— На мой взгляд — тоже, — пошутил царь Никомед. Он был на несколько лет моложе своей жены, а поскольку не носил ни усов, ни бороды, то выглядел очень юным. Реплика Никомеда вызвала всеобщий смех. После беглого осмотра захваченных сокровищ и пленных скифов Митридат велел подать колесницы, собираясь вернуться в прохладу дворца, так как становилось нестерпимо жарко.

Во дворце шли приготовления к пиру в честь победы Диофанта над скифами, а также в честь приезда царя Никомеда и его супруги.

На открытой террасе, обнесенной невысоким каменным парапетом, встретились три сестры: Роксана, Ниса и Лаодика.

Душная вечерняя мгла окутывала все вокруг; в темных небесах перемигивались россыпи звезд. С моря тянуло прохладой; ласковый ветерок шевелил верхушки пальм.

Из пиршественного зала доносился громкий мужской хохот, визг распутных женщин и переливы часто сменяемых мелодий, одна другой веселее. Пиршество грозило затянуться до утра.

Сестры сидели на плетеных стульях вокруг круглого стола, на котором стояло блюдо с фруктами и чаши с вином.

Беседа у них явно не клеилась.

Роксана была печальна и молчалива. Она видела, как Митридат весь день увивается вокруг Лаодики, стараясь угодить ей во всем.

Видела, как он улыбается ей и рассыпает комплименты. Митридат даже при всех поцеловал Лаодику!

Конечно, в этом нет ничего предосудительного, ведь Лаодика его родная сестра. И она такая красивая! И так похожа на мать!

Роксана знала, в каких отношениях с матерью был Митридат, поэтому она не на шутку тревожилась: не воспылает ли Митридат страстью к старшей сестре. Тем более что Лаодика так поощрительно ему улыбается, позволяет брату обнимать себя при муже, сама не скупится на восторженные отзывы в его адрес.

Еще до начала пира, улучив момент, Лаодика шепнула Роксане:

— Наш брат — великолепный мужчина! Вылитый титан!

Это восторженное замечание сестры, сказанное как бы между прочим, запало в душу Роксане. Она была уверена, что Лаодика неравнодушна к Митридату. Интуиция подсказывала ей, что между Митридатом и Лаодикой уже протянулась невидимая нить взаимной симпатии. Ниса не смела выражать свои восторги по поводу внешности старшей сестры, ее украшений и роскошного платья с блестками, не смела расспрашивать Лаодику о ее жизни, видя замкнутое лицо Роксаны. Иерархия, установившаяся между сестрами с детских лет, не позволяла Нисе проявлять инициативу в обход Роксаны или хотя бы в ее присутствии. Все, что могла себе позволить Ниса в такой ситуации, это отвечать на вопросы Лаодики, стараясь при этом не проговориться о том, что ей было запрещено Роксаной упоминать о Лаодике.

Лаодика безуспешно пыталась разговорить своих сестер.

Она покинула Синопу шестнадцатилетней и с той поры ни разу не была в родном городе; Роксана и Ниса оставались в ее памяти глупыми некрасивыми девочками, готовыми хихикать по любому поводу.

По прошествии многих лет Лаодика смотрела и с трудом узнавала в Нисе и Роксане тех маленьких девочек, которых она торопливо расцеловала перед тем, как сесть в крытый возок, чтобы ехать в Каппадокию.

Теперь Нисе было девятнадцать лет.

Она была невысока, неплохо сложена. Имела густые темно-каштановые волосы и темно-карие задумчивые глаза. Ее лицо с широкими скулами, маленьким носом и толстыми губами не блистало красотой. Вместе с тем, в нем было немало обаяния благодаря миндалевидному разрезу глаз и красивому изгибу черных бровей.

Голосок Нисы пленял своей мелодичностью.

Роксане был двадцать один год.

Из нескладной угловатой девочки она превратилась в высокую стройную молодую женщину. Бледное лицо Роксаны — она всегда была белее Нисы — таило в себе немного надменности, чуть-чуть грусти и какой-то подозрительности. В ее чертах не было простодушия Нисы. Но не было в них и открытости, располагающей к разговору и какой бы то ни было приветливости.

Длинные волосы Роксаны, выкрашенные в рыжеватый цвет, были уложены в высокую прическу, перевитую жемчужными нитями.