Виктор Поротников - Митридат

Роксана терпела это, понимая, что и у мужчин есть свои капризы.

Прибытие в Синопу вифинского царя Никомеда с супругой случайно совпало с возвращением из Тавриды победоносного войска Диофанта.

Город гудел как растревоженный улей.

Толпы людей двигались к гавани, где выгружались с кораблей лучники и гоплиты; согнувшиеся рабы выгружали на пристань тюки с захваченной добычей. Царские конюхи осторожно сводили по дощатым сходням низкорослых скифских коней. Стражники в островерхих шлемах гнали пленных скифов, косматых и длиннобородых. Триеры и диеры Диофанта, заполнившие бухту, совершенно заслонили большой вифинский корабль, на котором приплыли Никомед и Лаодика. Царственные гости и их свита успели сойти на сушу до того, как флот Диофанта вошел в гавань. И теперь вифиняне вместе с Митридатом и его приближенными наблюдали за происходящим.

Полуденное солнце безжалостно пекло людям головы, но никто не обращал на это внимания.

Вид грузимых в повозки богатств для доставки их в царскую сокровищницу вызывал всеобщее восхищение.

Тут были золотые чаши и блюда прекрасной работы с чеканным орнаментом по краям; серебряные сосуды с ручками в виде пальмовых листьев, тазы и подносы также все в чеканных узорах: огромные бронзовые с позолотой кратеры, иные были в половину человеческого роста.

На отдельные возы складывали дорогое оружие.

Мечи в позолоченных ножнах с костяными рукоятками; колчаны и гориты, покрытые серебряными пластинами с выбитыми на них изображениями воинов-скифов; позолоченные щиты и панцири, кинжалы, осыпанные драгоценными каменьями… Несколько повозок загрузили только мешками с деньгами. Один из мешков лопнул по шву, и на мощенную камнем площадь со звоном посыпались серебряные и золотые монеты греческой и скифской чеканки. Слуги принялись торопливо собирать рассыпавшиеся деньги.

Теснившийся поблизости народ, сдерживаемый густой цепью персидских воинов, жадно глазел на монетную россыпь. Слышались завистливые голоса:

— Во деньжищ награбил у скифов Диофант!

— Кто бы мог подумать, что в Неаполе Скифском собраны такие сокровища!

— Глупец я, что не вступил в войско Диофанта в свое время.

Митридат на глазах у всех обнял Диофанта, когда тот приблизился к нему в сопровождении нескольких военачальников.

— Благодарю, Диофант, — сказал Митридат и, не в силах сдержать переполняющую его радость, от души похлопал полководца по плечу. — Я не ошибся в тебе, клянусь Митрой! Я слышал, скифский царь Скилур и его сын Палак собрали против тебя громадное войско. Как же ты одолел их?

Диофант скромно улыбнулся.

— К тому времени, когда я высадился в Херсонесе, Скилур умер и воевать мне пришлось с Палаком. Против нашей фаланги скифские полчища оказались бессильны. Скифские кони не идут на копья, а спешившихся скифов мы истребили без особого труда: у них нет тяжелого вооружения. Вот с Неаполем Скифским пришлось повозиться. Город строили плененные скифами греки по всем правилам обороны. Однако те же греки-рабы и помогли нам войти в столицу скифов.

— Ты захватил Палака, Диофант? — не удержавшись, спросил царь Никомед. Диофант перевел взгляд на вифинца, стараясь понять, кто перед ним.

— Это царь нифинян Никомед, — пояснил военачальнику Митридат, дружески хлопнув Никомеда в грудь. — Он мой друг и союзник, Диофант. Так ты захватил Палака?

— К сожалению, Палак сумел бежать, — ответил Диофант. — Но трое его братьев вместе с женами попались в мои руки. Теперь Палак будет сидеть тихо. Я пригрозил, что его братья лишатся жизни, если Палак опустошит хотя бы одно греческое поселение на побережье Тавриды.

— Ты все сделал правильно, друг мой, — похвалил полководца Митридат. И тут же спросил: — Что велели передать мне граждане Херсонеса?

— Царь, херсонеситы благодарят тебя за помощь, шлют тебе дары и признают твою власть над Херсонесом, — ответил Диофант.

— Прекрасно! — произнес Митридат. — Теперь у меня есть владения и в Тавриде.

— Диофант, а меня ты узнаешь? — раздался приятный голос вифинской царицы.

Диофант пытливо всмотрелся в лицо молодой женщины с удивительно правильными чертами. Где он мог видеть эти большие красивые глаза с изогнутыми ресницами, эти сочные уста и мягкую линию подбородка? Перед ним стояла вылитая Лаодика, мать Митридата, какой она была в молодости. Но Лаодики не было в живых, поэтому Диофант был в замешательстве.