Виктор Поротников - Митридат

«Не зря Митридат увлекся ею, — думала расстроенная Роксана, возвращаясь в свои покои. — С такими грудями и таким задом эта белокурая бестия кого угодно сведет с ума! А какой у нее рот, какие глаза! Ей на роду написано быть гетерой. О боги, зачем вы допустили, чтобы эта негодяйка попалась на глаза Митридату!»

Глянув на себя в зеркало, Роксане захотелось плакать.

С круглой полированной поверхности бронзового зеркала на нее взирало бледное узкое лицо с большим тяжелым носом и тонкими бескровными губами. Слегка заостренный подбородок и открытый скошенный лоб лишь подчеркивали неправильность черт. Картину окончательно портил угрюмый взгляд Роксаны и сердито поджатые губы.

Роксана отшвырнула зеркало и с рыданиями упала на ложе.

Проплакавшись, Роксана почувствовала некоторое облегчение. Вместе с тем в ней пробудилась решимость бороться за любовь, без которой она уже не мыслила жизни. В конце концов, она жена Митридата, неужели у ней меньше прав на своего мужа по сравнению с какой-то смазливой наложницей! Пусть красотой и статью Роксана уступает галатке, зато в умении доставлять наслаждение мужу она ей не уступит. Ни за что не уступит! Ей ли не знать, на какие ласки Митридат более отзывчив.

При встречах с супругом Роксана мягко корила его за то, что он совсем забыл про нее. Между тем дверь к ней в спальню не запирается с той поры, как Митридат вернулся с войском в Синопу. Если Митридат беспокоится о ее здоровье, то его объятия и поцелуи — самое лучшее лекарство для нее. При этом глаза Роксаны, с любовью взирающие на Митридата, были красноречивее любых слов.

Сияние этих глаз, синих с зеленоватым оттенком по краям, в такой момент скрашивало недостатки лица царицы. Митридат невольно поддавался очарованию притягательных глаз супруги, все чаще наведываясь к ней в гинекей.

В отличие от Адобогион, Роксана была умной собеседницей, умела развеять дурное настроение Митридата, рассмешить его шутками. Ее голос, мягкий и бархатистый, пленял Митридата, вносил успокоение в его душу. Часто он как завороженный, слушая ее, покорный воле гибких белых пальцев Роксаны, нежно перебирающих завитки его волос либо ласкающих ухо или шею супруга.

Иногда Роксана умолкала и медленно тянулась устами к губам Митридата, а он в ожидании трепетного поцелуя, как мальчик, закрывал глаза. Поцелуй Роксаны распалял Митридата мгновенно: через минуту он был уже готов к соитию. И страстно желал ее. Роксане доставляло удовольствие самой раздевать Митридата и затем долго гладить его нагое тело руками. При этом Митридат ложился на спину, а Роксана, раздевшись, устраивалась на нем сверху. От ее рук исходила некая магическая сила, дарящая блаженство и негу, делающая могучего мужчину слабым и покорным ее воле. И хотя Роксане было далеко до неутомимости Статиры и пылкости Антиохи, зато она превосходила их в другом; в этом Роксана, сама того не ведая, превосходила всех женщин, какие были у Митридата в жизни.

Роксана, возросшая на книгах и рассказах Статиры о взаимной горячей любви, любившая тайком разглядывать эротические и порой откровенно развратные рисунки, довольно часто встречающиеся на лакированных амфорах и кратерах для привлечения покупателей, а также на крышках шкатулок в комнате матери, через это неосознанно постигала то великое таинство, при котором сливаются воедино две противоположности: мужская и женская. Тому же способствовало ее бурное воображение, когда юная Роксана, лежа в постели, мысленно проделывала все то, что вытворяли бесстыдные гетеры и нимфы в объятиях мужчин и козлоногих сатиров.

Мужская сущность для нее сосредотачивалась в том удлиненном органе, который на протяжении столетий служил символом мощи и плодородия у многих азиатских племен.

Чувственность Роксаны еще сильнее распалялась после тех взаимных ласк, которым обучила ее Статира. Постепенно образ желанного мужчины заслонил для Роксаны все на свете. Этот образ часто менялся в ее воображении, обретая черты то смуглокожего гиганта, то хрупкого белокурого юноши; ома представляла себе любимого мужчину обязательно без одежд с готовым для соития фаллосом.

Вот почему, став женой Митридата и деля с ним ложе, Роксана так много внимания уделяла той части его тела, благодаря которой она стала женщиной, познавшей счастье. Ласки интимных органов супруга были для любвеобильной Роксаны чем-то неотъемлемым от смысла слова любить.

Постепенно Митридат охладел к прекрасной галатке, предпочтя ее ласкам ласки жены. Роксана могла торжествовать, если бы не присутствие Адобогион во дворце, висевшее дамокловым мечом над ее супружеским счастьем. Избавляться от Адобогион Митридат не хотел, поскольку дорожил дружбой с галатским вождем, подарившим ее ему. К тому же Адобогион обучала Митридата галатскому языку.