Робин Янг - Реквием

— Ты сказал, их зверски убили? — Филипп покачал головой. — Надо немедленно послать подкрепление на помощь остальным.

— Боюсь, вы меня неправильно поняли, сир, — смущенно проговорил гонец. — Весь гарнизон уничтожен. Из остальных там уцелел только один человек. Он добрался до Куртре и поднял по тревоге наших людей. Меня спешно отправили известить вас, сир.

— Как это случилось? — Филипп уперся руками в каменную балюстраду и повернул голову к стоящим в молчании министрам. — Как? — Он посмотрел на гонца. — Черт возьми, это же были воины! С мечами, доспехами, конями. Как же ткачам и мясникам удалось истребить четыре тысячи французских воинов?

— Некоторое время назад гильдии ткачей создали свое ополчение, — ответил гонец. — У них были споры с местной знатью. В ополчение вошли крепкие телом мужчины, их хорошо вооружили. Это они побили наших воинов в Брюгге. Все началось где-то перед полуночием, [19] Служба полуночие — с двух тридцати до трех ночи. когда большинство воинов спали. Спрятав оружие, убийцы двигались от казармы к казарме и стучали в двери. Когда им открывали, они врывались и требовали от каждого произнести два слова на их языке: «друг гильдии». Французу это выговорить трудно, и любого, кто говорил неправильно, убивали на месте. Наши воины были в одном исподнем и безоружны.

— Четыре тысячи! — выдохнул Филипп и посмотрел на Флоте. — Что делать, первый министр? — Он ударил кулаком по балюстраде. — Выходит, я поторопился бросать вызов папе, если не могу справиться с простолюдинами.

— Туда надо послать войско, сир, — сказал Флоте.

— Бунт во Фландрии только начинается, — осмелился подать голос гонец.

Все повернули к нему взгляды.

— Бойня в Брюгге воодушевила ополченцев. Их число сильно возросло. Когда я покидал Куртре, пришла весть, что они на пути к замку, где стоит наш другой гарнизон.

— Может быть, договориться с Ги де Дампьером, — спокойно произнес Ногаре. — Граф урезонит ополчение.

— Не следовало настаивать на оккупации Брюгге, — проговорил Флоте язвительным тоном. — Сомневаюсь, что он захочет теперь с нами договариваться. — Он посмотрел на Филиппа. — За нас уже все решили ополченцы гильдий, сир.

Филипп кивнул и негромко приказал:

— Направьте во Фландрию войско из Гиени и Артуа под командованием графа Робера. И я хочу, чтобы вы, Флоте…

— Сир… — заговорил Ногаре.

— Придержите язык, министр, — оборвал его Флоте, — когда говорит наш король.

— И отправляйтесь туда сами, первый министр, — продолжил Филипп, не обращая внимания на прозвучавший обмен любезностями. — Будете там моим наместником.

— Повинуюсь вашей воле, сир, — ответил Пьер Флоте с поклоном.

— Простолюдинам понравилось убивать безоружных воинов, — пробормотал Филипп. — Посмотрим, как они справятся с французской конницей. Дадим им отведать наших лилий.

Городские кварталы, Париж 4 июня 1302 года от Р.Х.

Роуз сдернула с головы чепец и откинула голову. Над всеми запахами рынка в липком воздухе доминировали навозная вонь и ароматы пищи. Сочетание, вызывавшее у нее приступы тошноты. Не обращая внимания на внимательные взгляды проходивших мимо мужчин, она двигалась дальше, обмахиваясь чепцом.

— Покрой голову!

Роуз повернулась и встретила взгляд Маргариты, самой старшей по возрасту камеристки.

— Тут так душно.

— Камеристке королевы не пристало так себя вести.

Роуз натянула чепец, оставив несколько выбившихся прядей.

Маргарита повернулась к Бланш, миниатюрной темноволосой девушке, шедшей рядом.

— Я всегда говорила: золото из соломы не сделаешь.

Бланш прикрыла рукой рот, стараясь скрыть смешок. Маргарита взяла ее под руку.

— Пошли купим для принца Людовика имбирных пряников. Он будет рад, а значит, довольна и мадам.

Они прибавили шагу, оставив Роуз позади.

У цветочных рядов к ним подбежали двое маленьких оборванцев с протянутыми руками. Маргарита отмахнулась, и они кинулись к Роуз.

— Подайте монетку, — прогнусавил один. — Подайте монетку.

Роуз знала, что многих детей заставляют попрошайничать родители. Приблизившемуся к ней мальчику на вид было не больше восьми. На месте двух пальцев у него торчали короткие обрубки.

— У меня нет денег. — Роуз вытянула руки, показывая, что там ничего нет. Рукава задрались, и стали видны шрамы от ожогов.

— Сама уродина. — Мальчик презрительно усмехнулся и побежал прочь.

Роуз пошатнулась как от удара. Затем опустила рукава и поспешила дальше. Слова маленького нищего ее обидели настолько, что на глаза навернулись слезы. На рынке царило многолюдие, камеристки скрылись из виду.