Иван Вазов - Под игом

Где-то раздался выстрел, и Огнянов вернулся к действительности.

Он оглянулся кругом. Эхо в горах повторило звук выстрела и замолкло.

«Должно быть, это охотники стреляют дичь», — сказал он себе.

Огнянов успокоился, но ненадолго. Спустя четверть часа невдалеке послышался собачий лай, а вскоре и голоса людей. Гончая Эмексиза невольно вспомнилась Огнянову — он знал, что турок был родом из ближайшей деревни. Этот лай был ему как будто знаком, или, может быть, так ему показалось. А лай, теперь уже более громкий, послышался где-то совсем близко; кусты зашуршали, словно под напором ветра, и из них выбежали две гончие, опустив морды до земли.

Огнянов вздохнул с облегчением.

Этих собак он видел впервые, и ему не пришлось вновь столкнуться с гончей Эмексиз-Пехливана, которую хозяин приучил бросаться на людей, как на дичь… Гончие в большинстве не умны и безобидны, но эта проклятая собака оказалась необычайно злопамятной, в чем мы уже убедились, когда она кинулась на Огнянова неподалеку от монастыря. Она стала союзницей Стефчова и выдала Огнянова…

Заметив человека, притаившегося в кустах, гончие подошли, обнюхали его и побежали дальше. И вдруг Огнянов услышал, что приближаются люди. Не оглядываясь, он бросился бежать но кустарнику. Грянуло три ружейных выстрелу беглецу показалось, будто что-то укусило его в бедро, и он побежал втрое быстрее. Что делалось позади, гнались за ним или нет, он не знал. Вскоре он спустился в русло высохшей реки с берегами, поросшими низким орешником, и забрался в самую чащу. Охотники, должно быть, потеряли его из виду. Огнянов долго прислушивался, но ничего не услышал. Только теперь он почувствовал на ноге что-то теплое и мокрое. «Ранен!» — испугался он, увидев, что сапог его полон крови. Разувшись, он обнаружил, что по левой ноге струится кровь с двух сторон, — пуля прошла через бедро навылет. Он оторвал от рубашки лоскут и перевязал раны. Боль становилась сильнее, а путь ему предстоял длинный и трудный. Беглец очень ослабел от потери крови и к тому же целый день ничего не ел.

Вскоре сумерки сгустились, и Огнянов покинул сухое речное русло, в которое, он был уверен, завтра нагрянет турецкий карательный отряд. Чем больше темнело, тем сильнее пробирал его холод. Первая турецкая деревня, встретившаяся Огнянову, казалась вымершей. С наступлением темноты улицы турецких деревень становятся совсем безлюдными, похожими на кладбища. Только из одной лавки слышался говор. Но Огнянов не решился постучать в нее, хоть и умирал с голоду. Он шел еще часа два, миновал еще несколько деревень, и, наконец, впереди что-то забелело. Это была Стрема. Он с трудом перешел реку вброд и, выбравшись на берег, сел — от холодной воды ноги у него окоченели и боль усилилась. Бедро опухло, и Огнянов стал опасаться, как бы не началось воспаление; тогда, чего доброго, придется остаться на дороге. Он встал, срезал стебель сухого тростника, росшего у берега, и снял брюки, чтобы промыть рану по способу, который он знал еще со времен Хаджи Димитра [73] …со времен Хаджи Димитра… — то есть со времен боев повстанческого отряда Хаджи Димитра Асенова, проникшего на болгарскую территорию из Румынии для борьбы против турок в 1868 г. . Насосав воды в длинную полую тростинку, он приложил ее к ране и подул; вода вылилась с другой стороны бедра. Это он проделал несколько раз. Перевязав рану, Огнянов направился к Средиа-горе, в предгорьях которой он сейчас находился… Ночной мрак сгущался. Огнянов спешил в Овчери, но деревни все не было видно. Вскоре он попал в какую-то чащобу и понял, что заблудился. Озадаченный, он остановился и прислушался. Теперь он был уже на склоне Средна-горы. Откуда-то глухо доносились человеческие голоса. В такой поздний час здесь не могло быть никого, кроме угольщиков. Огнянов вспомнил, что видел издали красный огонек, горевший где-то в этих местах. Но кто эти люди? Болгары или турки? Он заблудился, замерз и обессилел; если это христиане, есть надежда, что они сжалятся над ним. Поднявшись немного выше, он увидел совсем близко пламя костра и направился к нему. Сквозь ветви деревьев он рассмотрел темные фигуры людей, сидевших у огня, и услышал несколько болгарских слов. Но как показаться этим людям? Ведь он был весь в крови. Его появление могло испугать этих болгар и, чего доброго, привести к еще худшим последствиям… Людей было трое. Один лежал, укрывшись чем-то, а двое разговаривали у догорающего костра. Поодаль, жуя сено, стояла лошадь, покрытая попоной. Огнянов напряг слух.