Иван Вазов - Под игом

Две монахини, стоя в стороне, шушукались, указывая глазами на келью Хаджи Дарий, тетки доктора Соколова и защитницы Бойчо. Скорее всего, Огнянов был там, а полицейские уже приближались к келье Хаджи Дарии. Сердце у Рады разрывалось. Она окаменела от ужаса… Боже, что делать?

К ней подошел Колчо, узнав ее по голосу, хотя она только громко всхлипывала.

— Рада, ты здесь одна? — тихо спросил он.

— Одна, Колчо, — ответила Рада, задыхаясь от слез.

— Не беспокойся, Радка, — прошептал Колчо.

— Как же не беспокоиться, Колчо? А если его найдут? Ведь он здесь… Ты сам сказал, что его видели в монастыре.

— А по-моему, его здесь нет, Радка.

— Все говорят, что он здесь.

— И первый это сказал я… Бойчо в церкви сам попросил меня пустить слух, что он скрылся в монастыре. Надо было задержать полицию… Сейчас Огнянов свободен, как волк в лесу.

Бедная девушка чуть не бросилась на шею слепому. Лицо ее просветлело, как небо после грозы. Спокойная и сияющая, пошла она к Хаджи Ровоаме, которая сразу же заметила непонятную перемену в настроении своей воспитанницы.

«Неужто эта негодница узнала, что его нет в монастыре?» — подумала монахиня со злобной досадой и, смерив девушку испытующим взглядом, сказала:

— Ну что, Рада, наревелась? Так, так, хорошо, будь посмешищем для людей, плачь из-за этого разбойника и кровопийцы.

Но сердце у Рады было переполнено счастьем.

— И буду плакать, — ответила она дерзко, — пусть хоть один человек плачет, когда другие радуются…

Столь смелый отпор показался монахине чем-то совершенно неприличным. Она не привыкла, чтобы ей так отвечали.

— Ах ты, бесстыдница! — прошипела она сквозь зубы.

— Я не бесстыдница!

— Нет, бесстыдница и сумасшедшая! Твой проклятый разбойник уже сегодня будет качаться на виселице!

— Если его поймают! — язвительно отрезала Рада. Хаджи Ровоама вскипела:

— Вон, проклятая! Чтоб ноги твоей у меня больше не было! — закричала она, чуть не задохнувшись от ярости, и вытолкнула Раду за дверь.

Девушка вышла на галерею как ни в чем не бывало. Что для нее значило презрение Хаджи Ровоамы? Ее грубо вытолкали из кельи, но и это ее не обидело. На сердце у нее было спокойно, весело. Она даже радовалась, что окончательно порвала со своей жестокой покровительницей.

Завтра, а может быть, и сегодня ее, вероятно, выгонят из школы, и она останется одна, под открытым небом и без куска хлеба. Но не все ли равно? Она знает, что Бойчо спасен. Он теперь свободен, словно волк в лесу, как сказал Колчо. Боже мой, как добр этот Колчо! Какая участливая, сердобольная у него душа, как он отзывчив к чужому горю; а своего горя не видит, забывает о нем, бедняга! Сколько зрячих жестоко и умышленно не видят людских страданий! А Стефчов, этот зверь, с каким нетерпением он, должно быть, ждет сейчас гибели Бойчо!.. Но Бойчо уже избежал опасности… Врагам не придется торжествовать, а честные люди будут радоваться. Но никто никогда не будет так счастлив, как она!.. Вся во власти этих чистых, светлых чувств, она вдруг заметила Колчо, который медленно спускался но лестнице.

— Колчо! — крикнула она, сама не зная зачем.

— Радка, ты меня зовешь? Колчо повернулся к ней.

«Боже мой, зачем я его позвала? Только мучаю беднягу», — подумала девушка, устыдившись. Но сразу же побежала к слепому, остановила его и сказала:

— Колчо, я просто так… Позволь мне пожать тебе руку.

И она с глубокой благодарностью сжала его руку в своей.

Поиски продолжались. Выбившись из сил, Шериф-ага предоставил своим подчиненным искать беглеца, а сам пошел к задержанным камилавкам и очкам, только сейчас сообразив, что их пора отпустить.

Кандов снова принялся выражать протест против насилия над его личностью и нарушения элементарной справедливости.

Онбаши, удивленный, попросил перевести ему слова этого рассерженного господина.

— Кандов, повтори еще раз, чтоб я мог перевести твои слова эфенди, — попросил его Бенчо Дерман, лучше других знавший турецкий язык.

— Скажи ему, пожалуйста, — начал Кандов, — что моя личная неприкосновенность, мое самое дорогое человеческое право вопреки всякой законности и без достаточных оснований…

Бенчо Дерман безнадежно махнул рукой.

— Да в турецком языке и слов-то таких нет! — сказал он, — Брось ты, Кандов!

В конце концов незваные гости убрались из монастыря и отправились обыскивать город и его окрестности.

Присутствие духа спасло Огнянова и на этот раз.