Говард Фаст - Спартак

— Не больше, чем казалось бы, — нетерпеливо огрызнулся Гракх. — Они идиоты в Капуе, они не могут оценить, что произошло в их собственном дворе? Там есть гарнизон. Почему гарнизон не покончил с этим быстро и оперативно?

Каспий хладнокровно посмотрел на Гракха. — У них в Капуе была только одна когорта.

— Одна когорта! Сколько войск вам нужно, чтобы одернуть несколько жалких гладиаторов?

— Ты знаешь, как и я, что должно было произойти в Капуе.

— Я не знаю, но могу догадаться. И я предполагаю, что командир гарнизона получает зарплату от каждого грязного ланисты, промышляющего в тех местах. Двадцать солдат здесь, дюжина там. Сколько их осталось в городе?

— Двести пятьдесят. Вот так. Нет нужды в оправданиях, Гракх. Войска были разбиты гладиаторами. Это то, что так беспокоит, Гракх. Нам кажется, что Городские Когорты должны быть отправлены немедленно.

— Сколько?

— По меньшей мере шесть когорт — не менее трех тысяч человек.

— Когда?

— Немедленно.

Гракх покачал головой. Это было именно то, что он мог ожидать. Он подумал, что он собирается сказать. Он очень тщательно обдумал это. Он перебрал в уме все, что знал о рабской психологии.

— Не делайте этого.

У него была привычка противостоять им. Они все спрашивали, почему.

— Потому что я не доверяю городским когортам. Пока оставьте рабов в покое. Пусть в них начнется небольшая гниль. Не отправляйте городские когорты.

— Кого мы отправим?

— Отзовите один из легионов.

— Из Испании. И Помпея?

— Пусть Помпей сгниет и будет проклят! Хорошо, оставим Испанию в покое. Выведите Третий из Цизальпинской Галлии. Не торопитесь. Это рабы, горстка рабов. Это не станет ничем, если вы не сделаете это чем-то…

Поэтому они спорили, и в памяти Гракха снова оживал спор и он снова проиграл, и увидел, что они в своем невероятном страхе перед восстанием рабов решили послать шесть Городских Когорт. Гракх спал недолго. Он проснулся на рассвете, как всегда, независимо от времени и места. Он взял туалетную воду и фрукты на террасу, чтобы поесть.

Дневной свет облегчает страхи и недоумения человека, и чаще всего он похож на бальзам и благословение. Чаще всего, но не всегда; ибо есть определенные категории людей, которые не приветствуют свет дня. Заключенный обнимает ночь, одеяние, чтобы согреться, защитить его и успокоить, и дневной свет не приносит радости осужденному. Но чаще всего дневной свет смывает сумбур ночи. Каждое утро великие люди примеряют на себя мантию своего величия, потому что даже великие люди становятся ночью такими же, как все другие люди, а некоторые из них совершают презренные вещи, а другие плачут, а третьи ютятся в страхе смерти и тьмы глубже, чем те, что их окружают. Но утром они снова великие люди, так и Гракх, сидящий на террасе, облеченный свежей белоснежной тогой, его большое, мясистое лицо, жизнерадостное и уверенное, было картиной того, каким должен быть Римский сенатор. Много раз, затем и позже было сказано, что ни одно более тонкое, благороднейшее и мудрое человеческое установление никогда не собиралось для законодательных дебатов, чем Сенат Республиканского Рима, и, глядя на Гракха, можно принять это. Верно, что он не был благородного происхождения и что кровь в его жилах, как и родословная, была чрезвычайно сомнительна, но он был очень богат, и это была добродетель Республики, что человек измеряется значимостью самого себя, как и значимостью своих предков. Тот факт, что боги дарили человеку богатство, свидетельствует о его врожденных качествах, и если кто-то хочет тому доказательств, нужно было только увидеть, сколько было бедных и как мало было богатых.

К восседавшему Гракху, присоединились другие, компания украсившая Вилла Салария. Проведшая там ночь, группа мужчин и женщин, не была обычной, и им нравилось, что они были замечательными и очень важными людьми. Они были равными, и это подчеркивало их доверие к Антонию Гаю, который никогда не совершал ошибки, собирая разношерстную публику на своей плантации. Но в общих чертах Римской загородной жизни, они не были слишком необычными. Это правда, что среди них были двое самых богатых людей в мире, молодая женщина, которая станет замечательной блудницей на многие века, и молодой человек, который благодаря своей расчетливой жизни, холодных интриг и заговоров будет славиться многими, спустя столетия и еще один молодой человек, чья деградация прославит его сама по себе; но почти в любое время, подобных людей можно было найти на Вилла Салария.