Иван Ботвинник - Скиф

— Да, это италики, но они борются за свободу, — сказал он и добавил: — Мои друзья — храбрые воины!

«Это пока не войско», — подумал Филипп, но вслух выразил восхищение:

— Внушительное зрелище, государь! Я желал бы узнать их в деле. Прикажи провести примерный бой.

Аридем подал знак. Бородатые и загорелые начальники отрядов один за другим подбежали к палатке.

— Расскажи им, чего ты хочешь, — сказал Пергамец.

Филипп принялся растолковывать сирийцам, что бы он желал увидеть на поле боя. Они почтительно вслушивались в его голос, но качали головами, плохо понимая вычурную речь. Наконец вожди повстанцев уразумели, чего добивается от них легат солнцеликого Митридата, и живо рассыпались по отрядам.

Заиграли трубы. Разноплеменное войско пришло в движение. Филипп изумился стремительности, с которой оно развертывалось для атаки. Однако учение проходило плохо, вразброд. Не было собранности и четкости строя, которые наблюдал он у ветеранов Армелая и легионеров Люция.

— Они опрокинули гвардию Анастазии и уничтожили два римских легиона, — напомнил ему Аридем.

— Царь, в таком виде они никуда не годятся.

— Они храбро сражались.

— В уличных стычках и засадах, — возразил Филипп, — но при первом крупном сражении они будут разбиты. Необходимо поскорей привести их в порядок.

— Об этом я и прошу тебя, — сдержанно ответил Аридем.

— Для этого я и приехал, государь, — с достоинством отозвался Филипп. — Прежде всего воинов следует разделить на роды оружия: копьеносцы, лучники, тяжело вооруженные гоплиты, конники. Этим пусть займутся твои полководцы. А потом мы начнем разбивку пехотинцев на лохи и всадников на илы. Наши таксиархи помогут.

Назад возвращались верхом. Солнце палило. По обеим сторонам дороги полуголые, согнувшиеся крестьяне мотыгами возделывали посевы.

Наконец мелькнула зелень Антиохии. От городских водоемов пахнуло свежестью. По улице ехали шагом. К Аридему подходили мужчины и женщины. Они говорили по-сирийски. Жаловались, излагали свои нужды. Аридем внимательно выслушивал и коротко отвечал. Филипп не понимал слов, но видел: просители уходят успокоенными. Он долго не мог забыть лицо немолодой измученной женщины. Она схватила руку Аридема и благодарно припала к ней губами. Аридем смутился. Филипп удивленно поглядел на него. Царей не смущает лобызание ног, не то что рук. Уж слишком прост владыка Сирии. Пожалуй, правду говорят: не внук он Аристоника. Но тут же устыдился своей мысли.

— Бедная… — услышал он скорбный голос своего спутника. — У нее два сына в рабстве в Вифинии. Я обещал их выкупить. Муж ее убит при штурме дворца. Много горя на земле, благородный гость! Как помочь всем людям?

Они проезжали базаром. Обширный рынок Антиохии пустовал. Кое-где, за широкими мраморными столами, женщины с обветренными красными лицами крестьянок продавали плоды. У хлебной лавки толпился народ. Там была давка. Слышались крики. Из глубины лавки несколько сирийцев тащили высокого полного мужчину. Толстяк героически защищался:

— Ложь, клевета!

Его выволокли. Крупный, грузный, он выглядел до смешного беспомощно. Черные худые женщины яростно вцепились в его кудри.

— Злодей, ты хотел отравить наших детей!

Полетели камни.

— Пощадите, — вопил избиваемый, — ложь!

Аридем стегнул коня и, перескочив через узкий придорожный канал, очутился в самой свалке. Толпа раздалась. Перепачканный в муке, с разбитым лицом, толстяк поднялся. Филипп вскрикнул:

— Бупал!

— Ты его знаешь? — живо спросил Аридем.

— По школе. С тех пор я его не видел.

— В чем тебя обвиняет народ? — обратился Аридем к Бупалу.

— Государь! Солнце Сирии! — Бупал повалился ему в ноги. — Они говорят, что я хотел отравить их…

— Почему говорят? — строго спросил Аридем.

— Он подмешивал в муку мел! — выкрикнула худая женщина.

— Он продавал дороже, чем ты велел, — добавил рыжебородый мужчина в заплатанном хитоне, — он забирал у этих несчастных все, что они имели, а взамен награждал их отрубями и мелом!

— Солнце, клевещут! — Бупал воздел к небу руки. — Клянусь Гермесом.

Кто-то подал Аридему в шлеме то, что называлось мукой. Аридем попробовал.

— Ты обманывал народ, — сурово отрезал он, — народ тебя судит.

Аридем взялся за поводья. Рыжебородый ударом кулака сбил Бупала.

— Государь! — закричал Филипп. — Я не могу видеть, как казнят эллина. Ради нашей дружбы…

— Обманщик, торгаш и ростовщик — не эллин. Он помогает Риму.