Иван Ботвинник - Скиф

Черная измена Махара, успехи Лукулла смели все расчеты Митридата и его союзников. Передовые отряды римлян все чаще и чаще тревожили отступающих.

Тиграну римские лазутчики несли богатые дары. Сенат гарантировал сохранить трон за его потомством, обещал титул царя романолюбивого, свое покровительство и защиту от народов гор, исконных врагов Армении. Тигран просил время на размышление. Митридату слал клятвы в незыблемой верности, но с подмогой не спешил.

Тем временем новый удар обрушился на голову Митридата. Ушли парфы. Пятьдесят тысяч кочевников бесшумно снялись в ночи и исчезли в песках. Фраат Третий, царь Парфии, тайком от своих союзников заключил с Римом сепаратный мир. Теперь на одного воина Митридата приходилось два легионера.

Когда на пути встала Акилисена — горный кряж, богатый водами, лесами и дичью, Митридат приказал остановиться и готовиться к бою. Тиграна с подмогой перестали ждать.

Воины уныло оглядывались: Акилисена не была родиной ни для понтийцев, ни для скифов, ни для сирийцев. Это был просто перекресток путей войны. Гору обнесли рвами, нагромоздили камней у расщелин.

С укрепленных позиций было видно: римляне не спеша разводят костры, готовят пищу, осматривают и примеряют боевое снаряжение. Подкрепившись, так же не спеша двинулись. Бой, как обычно, открыли новобранцы. Они выскакивали вперед, бахвалились, вызывали на поединок храбрейших. Вот еще совсем желторотый верткий мальчишка, кривляясь, выкрикивает, что справится с десятком варваров. Кто-то из сирийцев пустил стрелу. Пронзенный велит упал, почти детским визгливым голосом выкрикивая проклятия. Римляне кинулись в атаку. Сирийцы отразили натиск и клином врезались в ряды легионеров. Темные фигуры римлян перемешались с яркими одеждами восточных войск. Сверкнула чешуя панцирей македонских наемников. На левом фланге бирюзовой пеной рассыпалась конница Артаксеркса. Колхи, лазы и албаны защищали центр. Арабы, савроматы и скифы сражались на правом фланге. С гиком, горяча коней, они наскакивали на медленно двигавшегося врага, осыпали его отравленными дротиками и мгновенно отступали, чтоб через минуту вновь устремиться в атаку.

Филипп с отрядом дворцовой стражи охранял Эгиду Понта. Сплотившись вокруг знамени, вожди войск — Митридат, Артаксеркс, шейхи обеих Аравий, князья народов гор — руководили битвой. Митридат хмурился. Артаксеркс благодушно, точно перед ним разыгрывалась красочная пантомима, оглядывал поле битвы.

В гуще сражающихся он мельком заметил Гипсикратию. С копьем наперевес она промчалась среди сирийских войск. Антиох ударил на римскую ставку. Захваченный врасплох, полураздетый Лукулл выскочил из шатра. Он на ходу застегивал латы на своем дородном теле. Гипсикратия метнула в него копье, но промахнулась. Выхватив меч, направила коня к римскому полководцу, но легионеры быстро перегруппировались и сомкнули каре вокруг своего вождя. В Гипсикратию полетел град дротиков. Антиох, дико крича, кинулся на выручку. Сирийцы лавиной устремились за своим царем. В брешь римской цепи ворвался отряд Люция.

— Перебежчиков не щадить! — закричал Лукулл. Дородность и одышка не мешали быстроте и точности его движений. Одним ударом он разрубал жертву от плеча до пояса и продвигался вперед.

Перед ним выросла щетина копий. Однако мысль захватить Гипсикратию опьянила римского вождя. Владея таким залогом, он продиктует Мнтридату любые условия. Она тут, рядом — но в это время юный Антиох изогнулся и метнул копье. Лукулл очень ловко подхватил его на щит и снова взмахнул мечом. Нападавшие на него сирийцы попятились. Это минутное замешательство дало перевес римлянам.

Статный трибун в алом сагуме [37] Сагум — у римлян короткий военный плащ. вступил с Гипсикратией в поединок. Царица, метнув копье, обняла шею своего коня. Верный скакун вынес ее из боя. Трибун не преследовал. Это было бы слишком рискованно, а жизнь римского патриция драгоценна. Он стегнул коня и отъехал в безопасное место.

В дело вступили триарии. Как всегда, им предоставлялось последнее слово на поле битвы. Оттеснив и частью смяв отряд Люция, отборнейшие воины римского резерва замкнули кольцо вокруг сирийцев.

Стоя недвижно, закованные с ног до головы в железо, триарии равномерно и метко кидали копья. Вблизи они казались совершенно неуязвимыми.