Карин Эссекс - Клеопатра

— Вполне возможно, дитя мое. Кого из римлян, которых мы видели, можно назвать верным и честным человеком? Как бы то ни было, это почти не имеет значения, — отозвался царь. — Завтра мы оставим прошлое позади, и это будет к лучшему.

Беренику казнили у них на глазах. Клеопатра была потрясена, узнав, что ей придется стать свидетельницей смерти сестры. Она думала, что Авлет избавит своих детей от ужасного зрелища, но царь сообщил эту новость с таким каменным, неподвижным лицом, что Клеопатра поняла: спорить бесполезно. Она никогда не видела, как казнят человека, тем более ее кровную сестру. В тот вечер она слышала, как Авлет перебирает традиционные греческие способы предания смерти: настой цикуты, сбрасывание преступника с обрыва или в яму, даже забивание палками насмерть, что было обычной расправой над рабами. После долгих размышлений он решил, что первый способ чересчур милосерден, второй не подходит для дочери царской фамилии, а третий заставит людей считать его излишне жестоким. В конце концов Авлет решил обойтись с приговоренной по возможности честно. Так что на следующее утро, когда солнце озарило судебную палату, оставшиеся дети — Клеопатра, Арсиноя и два мальчика, пяти и трех лет, — должны были стоять в залитом розоватым рассветным сиянием внутреннем дворике и ждать, когда меч палача обезглавит их старшую сестру.

— Это урок, — сказал Авлет всем, включая Клеопатру, которой не позволили сесть вместе с родичами. Вместо того чтобы найти убежище в сильных руках Архимеда, ей пришлось стоять рядом с Хармионой. — Урок и предупреждение.

Береника не потеряла дерзости до самого конца. Ее нежная кожа розовела в утреннем свете. Обреченная царевна не сводила глаз с отца, словно ожидая вкусного завтрака или быстрого пони в подарок, а не удара клинка по стройной шее. В длинных черных одеждах она представлялась Клеопатре богиней луны; казалось, она могла взлететь с помоста и направить свою белую колесницу в небеса, скрываясь от солнечного света под холодным покровом тьмы.

Когда палач вскинул свое отточенное, сверкающее орудие смерти, Клеопатра напрягла все мышцы, чтобы не упасть в обморок от того, что ей предстояло узреть. Она считала, что обязана видеть все от начала до конца, каждую ужасающую подробность. И пережить это, не позволив леденящему отвращению коснуться своей души. Клеопатра вновь и вновь твердила себе, что она никогда не была привязана к Беренике — в детстве презирала ее за то, что та водилась с Теа, а потом ненавидела за то, что она предала Авлета. Что Береника заслуживает такой страшной смерти, что царь обязан быть жесток, он должен ясно донести до всех своих врагов послание, должен нанести решительный удар, иначе его ждет новый мятеж. Она даже сказала себе, что отец казнит Беренику ради ее, Клеопатры, безопасности, чтобы Береника не смогла причинить ей вред в будущем. И созерцание казни сестры было, строго говоря, ее, Клеопатры, долгом. Поэтому она вынесет все, не вздрогнув; она присутствует на осуществлении государственного правосудия.

И еще: этого никогда не случится с нею.

Клеопатра не смогла усмирить бунтующий желудок и почувствовала привкус желчи во рту, когда увидела, как опустился меч и как выкатились глаза Береники, словно желая выпрыгнуть из орбит и убежать — то ли от боли, то ли от самой смерти. Клеопатра судорожно загнала тошноту обратно в желудок и чуть прикрыла глаза, так что увидела лишь отвратительную струю красной жидкости. Маленькие круглолицые принцы дружно всхлипнули и уткнулись в юбки своей няньки, когда голова Береники покатилась к ним, но Клеопатра заметила, что Арсиноя, прелестная, но очень странная девочка десяти лет, даже не отскочила в сторону. Арсиноя провела детство у ног Береники, слушая ее рассказы, перенимая ее привычки. Как же она могла остаться безучастной к такому страшному событию? Клеопатре показалось, что она даже заметила потаенную улыбку на лице девочки. Палач быстро прикрыл тело Береники черной тканью, и Клеопатра опустила глаза долу, запомнив последнюю ужасную гримасу на лице казненной. Девятнадцати лет от роду, успевшая уже возглавить мятеж и воссесть на трон, Береника IV умерла с дерзкой ухмылкой на лице, но умерла в одиночестве: один муж был убит ее собственной рукой, другой погиб в сражении, ее верные спутницы-бактрийки совершили двойное самоубийство в темнице.

Авлет погладил Клеопатру по голове, затем одного за другим обнял остальных своих детей, как будто демонстрируя, что он не таит злобы ни на кого из них. Клеопатра смотрела, как он окутывает складками своего одеяния испуганных мальчиков, и вспоминала, как они плыли в Александрию и он сказал: «Мы не должны презирать малышей. Они не совершали никакого преступления — они лишь были рождены на свет предательницей». Клеопатра кивнула в знак согласия. И тут же вспомнила, как восьмилетняя Арсиноя радостно бегала повсюду за Береникой, словно домашний зверек. Ей подумалось: «Даже после всего этого он так простодушно верит в то, что остальные дети не предадут его».