Карин Эссекс - Клеопатра

— Как же ты глуп, отец! Я знаю о тех деньгах, которые ты заплатил этому римлянину за мое свержение. Думаешь, ты — первый Птолемей, с которым он вел переговоры, дабы набить свои карманы нашим золотом? — Она помахала рукой Габинию, словно напоминая ему о давнем знакомстве, а потом продолжила: — Давайте покончим с этой пародией. Отец мой, послушай: мы с Габинием состояли в постоянной переписке с тех пор, как он оставил Рим и занял пост губернатора Сирии. Этот римлянин желал, чтобы я вышла замуж за одного из сирийских регентов, дабы он мог постоянно выуживать золото из наших сокровищниц. И я сделала это — я вышла замуж за Селевка, никудышного царского ублюдка, очень похожего на тебя. Но он был груб и невежествен, он оказался недостоин моего ложа, так что мне пришлось избавиться от него. И все же Габиний желал вести со мной дела — до тех пор, пока я соглашалась платить. Ты ведь знаешь, как работает эта система, верно, отец?

Негромкое бормотание донеслось из толпы, но гулкий голос Габиния перекрыл его:

— Неужели никто не заставит эту девку умолкнуть и не прервет поток лжи? Владыка, — обратился он к царю, — ты, несомненно, не должен позволять предательнице и далее вести свои ядовитые речи и превращать суд в непристойное зрелище.

— Обвиняемая может продолжать, — вмешался судья, — если только царь не желает возразить.

— Нет-нет, — промолвил Авлет. — Я весьма заинтересован ее показаниями. Пусть продолжает.

Рассерженный Габиний уселся на место и начал сетовать, обращаясь к соседям, которые, впрочем, куда больше желали услышать версию событий, рассказанную Береникой, а не занудное негодование полководца.

Береника, вскинув руки, словно отгораживаясь ими от присутствующих, поведала о том, как решила выбрать в мужья Архелая Понтийского, красивого и яростного отпрыска великого тирана Митридата. Архелай пришел к ней с собственным приданым — со своими ополченцами. И все же Габиний был бы счастлив стать их союзником, хотя Помпей, услышав о том, что Береника вышла замуж за сына его давнего врага, выразил недовольство.

— Как ты думаешь, отец, почему твой гостеприимный хозяин-римлянин оставался безучастным к твоим мольбам? Неужели тебе никогда не приходило в голову, что он выжидает, кто из нас сможет предложить ему больше денег?

Авлет не проявлял никаких чувств, выслушивая обвинения Береники; он сидел спокойно, сложив руки на коленях, и на лице его не отражалось ничего, кроме пристального внимания. Клеопатра пыталась понять: то ли он оценивает истинность слов Береники, то ли уже настолько устал выслушивать рассказы о предательстве и интригах, что не чувствует больше ничего.

Береника пыталась как-то пронять отца. Многозначительным тоном она поведала, как в конце концов расстроились ее отношения с Габинием: римлянин прослышал, что у доведенного до отчаяния египетского царя можно выманить ни много ни мало десять тысяч талантов как плату за возвращение трона; если эти деньги и не так-то легко добыть из сокровищницы, они будут с готовностью предоставлены Рабирием.

— Когда он понял, что мы с Архелаем не имеем доступа к такого рода состоянию и он не может постоянно сосать из нас кровь, подобно пиявке, то наша с ним дружба, если ее можно так назвать, резко оборвалась. Затем он прекратил мои переговоры с римским Сенатом, ложно обвинив меня в том, что я якобы сговариваюсь с пиратами Средиземного моря, дабы сформировать флот и напасть на Рим… Прекрасная история, — кивнула она Габинию. — Поздравляю, у тебя богатое воображение.

Вновь повернувшись к отцу, Береника продолжила речь. Голос ее теперь был холоден и полон уверенности, как будто она была не обвиняемой в суде, а обвинителем, чье дело не может оказаться проигранным.

— Заверяю тебя, отец: если бы у меня был доступ ко всей нашей казне, мы бы с тобой ныне поменялись местами. Но вышло так, что у тебя оказались деньги. Или, вернее сказать, у тебя нашлись ростовщики. — Береника презрительно улыбнулась Рабирию, который избегал ее взгляда, возведя выкаченные глаза к потолку. — Именно поэтому Габиний проигнорировал сенатский указ о передаче полномочий Лентулу. Он выступил на запад через пустыню и предпринял этот поход только потому, что ты согласился добыть десять тысяч талантов.

— Это оскорбление! Заткните эту девку! — взревел Габиний, вскакивая с места. Слова вылетали из его рта вместе с брызгами слюны. — Вероломная сука думает, будто может спастись, обвинив меня! Повелитель, давай покинем это помещение. Не следует подвергаться насмешкам со стороны предательницы.