Гор Видал - Император Юлиан

Жертвенник перед храмом был уже убран гирляндами. Все было готово к исполнению обряда. Один из двух жрецов, державших белого быка, сильно смахивал на мясника: что делать, мы испытываем в духовенстве большой недостаток. На ступенях храма собрались наиболее влиятельные горожане - приверженцы эллинской веры с дядей Юлианом во главе. Он совсем высох и не переставая кашлял, но при этом был в отличном расположении духа.

- Все готово, Август, - сказал он, становясь рядом со мной у жертвенника.

Кругом добродушно шумела толпа. Смысл происходящего ей был, кажется, совершенно неведом. "Спокойствие, - пробормотал я себе под нос, - держи себя в руках". Лучники выстроились вокруг жертвенника полукругом, чтобы во время обряда никто ко мне не прикоснулся. За нашими спинами продолжал бурлить рынок, шум стоял, как в сенате во время обсуждения налоговых вопросов.

Я повернулся к Максиму и задал ему ритуальный вопрос, согласен ли он помочь мне. Он ответил утвердительно, и быка вывели вперед. Я оглядел его взглядом профессионала: как-никак я приносил жертвы богам не менее десяти тысяч раз и сведущ в этом деле не меньше любого авгура. Здесь имеет значение все, даже то, как подходит бык к жертвеннику. Бык был огромен, как никогда. По всей видимости, перед церемонией его опоили дурманом. Большинство жрецов с этим мирится, хотя пуристы считают, что это лишает смысла движения животного перед жертвоприношением. И все же даже по движениям одурманенного быка можно много сказать. Этот шел пошатываясь и приволакивая одну ногу. Он даже споткнулся - дурной знак!

Я взял жертвенный нож, произнес священное заклинание и одним четким движением перерезал быку горло. Тут, по крайней мере, все прошло гладко - кровь, как и надлежит, хлынула фонтаном и обрызгала меня. Это был добрый знак. Жрецы заученно повторяли предписанные слова и жесты; я произнес формулу жертвоприношения, которую произносил столько раз. Толпа затихла: древняя церемония, которую большинство видело впервые, видимо, заинтересовала людей.

Когда наступило время гадать по внутренностям, моя рука дрогнула. Какой-то демон пытался помешать мне извлечь печет быка. Я стал молиться Гелиосу. В эту минуту солнце, показавшееся из-за горы Сильпия, озарило ее склоны, хотя город еще оставался в тени. Я запустил руку в брюхо быка и вытащил печень.

Предзнаменования были ужасными. Печень частично высохла от болезни. "Дом войны" и "дом любви" предвещали смерть. Я не смел поднять на Максима глаз, но знал - он все видел и понял. Машинально я продолжал исполнять обряд: возносил жертву Зевсу, вместе с Максимом обследовал внутренности, произносил древние слова и затем вошел в храм, чтобы завершить обряд.

К моему ужасу, храм был наполнен зеваками, но самое страшное - при виде меня они принялись рукоплескать. От такой дерзости я остановился как вкопанный и закричал: "Здесь храм, а не театр!" - и все пошло насмарку. Я нарушил узы, связывающие великого понтифика с богами; даже если в молитве переставлено хотя бы одно слово, весь обряд приходится повторять сначала. Шепотом выругавшись, я приказал очистить храм и начать все сызнова.

Второй бык не был одурманен. Когда я поднял нож, он попытался увернуться от удара - вновь худшее из предзнаменований! Однако печень у него, по крайней мере, была в порядке, и обряд прошел до конца вполне сносно… Тем не менее, когда я наконец направился в Дафну - не в утренней прохладе, как предполагал, а в полуденный зной, - настроение у меня было хуже некуда.

Рядом со мной шли Максим и Оривасий. Дядя сослался на болезнь, и его несли на носилках. Лучники расчищали перед нами дорогу; хотя по пути время от времени собирались толпы зевак, никто не пытался прикоснуться ко мне. Также никто не бросался, как это обычно бывает, к моим ногам, моля о монаршей милости. Не знаю, как это им удается, но везде, будь то в Галлии, Италии или Азии, всегда найдется смельчак, который сумеет прорваться через любые заслоны. Я всегда терпеливо записываю их имена и просьбы и стараюсь помочь, если только это не сумасшедшие, а зачастую дело обстоит именно так. Хотя я был подавлен и встревожен, приятная прогулка меня отвлекла. Дорога в Дафну вьется вдоль реки. Земля здесь плодородна, и изобилие воды позволило разбить едва ли не самые красивые в мире сады. Их владельцы даже проводят ежегодный конкурс, у кого в саду больше всего сортов деревьев и чей сад красивее. Хотя в этом году дождей было на редкость мало, сады, как всегда, были прекрасны, так как их орошали подземные источники.