Гор Видал - Император Юлиан

Только в конце октября я получил от Юлиана приглашение отобедать с ним в тот же день. Я отклонил его, сославшись на то, что никогда не обедаю по причине слабого здоровья. Это действительно так. После обильной еды в полуденную жару у меня всегда начинает болеть голова. Тогда последовало приглашение на встречу в Дафне на следующей неделе. Его я принял.

Из данного мною описания событий ясно видно, что я вовсе не "увивался" за Юлианом, скорее, он "увивался" за мной. В своих записках он упоминает о катаракте. Я и не догадывался, что она уже тогда была так заметна - в то время я еще видел достаточно хорошо, а сейчас практически слеп.

Юлиан покорил меня, и не только меня одного. У него был редкий дар говорить комплименты, но в его лести всегда была значительная доля правды, а посему слушать его было чрезвычайно приятно.

К несчастью, у него была привычка засиживаться допоздна, а я этого не люблю. Вот почему я всегда откланивался в тот самый момент, когда он обретал второе дыхание. Тем не менее у нас нашлось достаточно времени, чтобы побеседовать о моих трудах. Мне было приятно увидеть, сколько моих произведений он помнит наизусть. Кроме того, у нас были диспуты о Ямвлихе и Платоне.

Юлиан Август

В конце концов мне все-таки удалось принести Аполлону достойную жертву - тысячу белых голубей; на это ушел почти целый день. После этого я вошел в храм, дабы обратиться к оракулу. Я умолчу о том, какие вопросы я ему задал, но жрица долго не отвечала. После почти часового молчания она произнесла голосом бога: "Кости и падаль. Меня не слышат. В священном источнике кровь". На этом все кончилось, и этого было вполне достаточно. Я понял, что от меня требуется.

У выхода из храма меня ждала огромная толпа; как только я появился, она разразилась рукоплесканиями. Я остановился и бросил взгляд через площадь - туда, где стоял источник скверны, галилейский храм.

- Завтра же убрать отсюда останки Вавилы, - сказал я дяде.

Вавилы? - озабоченно переспросил он. - Но это же одно из самых знаменитых христианских святилищ. Со всей Азии стекается народ, чтобы приложиться к мощам свя… то есть епископа.

Пусть прикладываются сколько угодно, только не здесь. Не в Дафне. Здесь владения Аполлона.

- Они будут роптать, Август.

- Еще хуже будет, если мы не исполним волю Аполлона. Дядя хмуро поклонился и направился к храму.

Я хотел было уже сесть в носилки, но вдруг заметил в толпе нескольких иудейских старейшин и знаком велел им приблизиться. Один из них, старик, оказался раввином, и я в шутку спросил его:

- Почему ты не совершил жертвоприношения вместе со мной?

- Август знает, нам это запрещено. - Раввин явно чувствовал себя не в своей тарелке, его спутники тоже нервничали. В прошлом римские императоры зачастую безжалостно избивали иудеев, не желавших исполнять государственные обряды.

- Но вы наверняка предпочтете Аполлона вот этому! - Я махнул рукой в сторону храма.

Старый раввин улыбнулся:

- Августу, должно быть, известно: такой выбор, в отличие от многих других, нам никогда не предлагался.

- Но у нас, во всяком случае, есть общий враг, - произнес я, отлично сознавая, что стоящие рядом услышат мои слова и разнесут их от Тигра до Темзы. Старик молча улыбнулря.

- И все же вам следует хотя бы время от времени совершать жертвоприношения, - продолжал я. - Ведь ваш Адонай - истинный бог.

- Август, нам разрешено приносить богу жертвы только в одном месте - в Иерусалимском храме.

- Но этот храм разрушен.

- Значит, нам теперь нельзя приносить жертвы.

- А если бы ваш храм был отстроен?

- Тогда бы мы возблагодарили нашего Господа. Я сел в носилки. В голове у меня уже зрел план.

- Приезжайте ко мне в Антиохию.

Назарей предсказал: иудейский храм будет лежать в развалинах до скончания веков, и после его смерти император Тит сжег этот храм. Если я его отстрою, это докажет, что Назарей - лжепророк. Кроме того, кто может быть лучшим союзником в борьбе с галилеянами, нежели иудеи, с ужасом наблюдающие, как глумятся над их Священным Писанием приверженцы человекобога? С нескрываемым удовольствием я отдал приказ отстроить храм.

Приск: Больше Юлиан к этому вопросу не возвращается, но, когда он приказал отстроить иудейский храм, христиане оцепенели от ужаса. Христиане ненавидят иудеев - отчасти из чувства вины, ведь они похитили их бога, но главная причина ненависти в том, что иудеям лучше чем кому-либо известно, какую невероятную чушь представляет собой все христианское вероучение. Если бы иудейский храм был восстановлен, то, помимо того, что Иисус оказался бы лжепророком, у христиан в Иерусалиме вновь появился бы сильный соперник. Это надо было во что бы то ни стало предотвратить. И это предотвратили.